Помимо этой информации единственным запомнившимся моментом был слуга, уронивший рядом со мной поднос с напитками. Стараясь особо не палиться, я не стал уворачиваться, в результате запачкав подол кимоно и ноги.
Взгляд мадам Сидзими потяжелел, будто пригвоздив неряшливого слугу. Куда-то потерялась весёлая толстушка с будто несмываемой с лица улыбкой. Она показала на него указательным пальцем, после чего сделала отмах в сторону.
— Вон, — произнесла она спокойно, без намёка на тёплый тон, с которым общалась с нашей группой. — Уволен.
Бедный парень задрожал, явно сдерживая слёзы страха, и шмыгнул прочь. Мадам Сидзими продолжила разговор, как ни в чём не бывало.
Большинство моих компаньонов никак не отреагировали на этот случай, лишь кинув сочувствующие взгляды, отметил я про себя. Не потому, что судьба парня была им безразлична, хоть это и было правдой для многих. Всё-таки его просто выгнали, за большой промах и без вреда для здоровья. По меркам аристократии — почти верх милосердия. Такая интеракция, мигом изменившая настрой мадам Сидзими, не являлись для присутствующих чем-то необычным, странным. Как и то, что женщина ни разу не заговорила ни с кем из неизвестных ей людей из нашей группы, полностью игнорируя их присутствие. Даже я сам отметил это лишь поверхностно, потому что имел знания из прошлой жизни, что помогали посмотреть на ситуацию под другим углом. Но они были обезличены, в то время как мои года в этом мире успели привить мне свои нормы и порядки.
В какой-то мере я уже умер. Эта смерть оказалась неполной, незавершённой, но это всё ещё была она.
Но я не собирался повторять этот опыт.
— Ты всегда такой интроспективный, парень? — неожиданно раздался у меня в голове знакомый голос.
Ты имеешь что-то против, Исобу? — подумал я в ответ.
— Наоборот. Честно говоря, я ожидал подвоха, ожидал коварных планов и убийств, — признался Трёххвостый. — Вместо этого мне пришлось молча наблюдать за брачными играми между тобой и твоими самками. Скажи, ты убил Ягуру и заполучил меня лишь для того, чтобы добиться их внимания и одобрения?
Я знаю, что ты разбираешься в человеческом обществе, особенно, если можешь наблюдать за действиями своего носителя, — хмыкнул я скептически.
— То, что мы сейчас так свободно общаемся, заслуга сугубо твоей хитрой печати. Чтобы поговорить с Ягурой, нам требовались или медитация, или полноценный Покров Чакры. Моё знакомство с вашими порядками далеко не такое подробное, как тебе кажется, Хаку.
Как тебе твоё новое место жительства? — поинтересовался я.
— Не в пример комфортнее клетки. Даже окажись всё обманом, я согласился бы на партнёрство, если бы знал, что ты способен на такое. Просторное, глубокое озеро, десятки километров леса, никаких людей вокруг. Я могу спать, сколько угодно, могу смотреть твоими глазами, могу вдоволь плавать…
Я рад, что тебе понравился структурированный кусок моего подсознания, — проворчал я про себя.
У меня не было как такового «Дворца Разума», куда я мог подселить нового соседа, поэтому пришлось выкручиваться со своими Историями, создавая симулированное пространство из образов, сотканных из моих воспоминаний. Я посещал это место вскоре после запечатывания. Моя заготовка напоминала миниатюрный Байкал зимой. Снег шёл постоянно, что бы я не предпринимал, в результате чего я сделал вывод, что часть моей новой сущности окрашивала этот ненастоящий мир своими красками.
Впрочем, Исобу, кажется, было плевать на холод, снег и лёд.
Ты можешь читать мои мысли? — задал я наконец гложущий меня изнутри вопрос.
— Впечатления, яркие образы, эмоции. Они отражаются в твоей чакре. В этой необычной печати ничто не мешает мне разглядеть всё вблизи. Но я бы не назвал это чтением мыслей, нет. Тебя тревожит такое положение дел?
Нет. Если у меня всё получится, нас ожидает долгое и плотное сотрудничество. Мне просто не хочется транслировать тебе свою каждую мысль.