— Ты не боишься смерти?
Наша жизнь определена нашим опытом, — грустно улыбнулся парень. — Мой преемник испытал мучительную смерть, и её страх стал центром его бытия. Я же испытал горькое одиночество. Я завидую ему. С какой лёгкостью он строит новые связи, как просто влюбляет в себя людей. Я сочувствую ему, потому что он не может насладится результатом своих усилий, вечно оглядываясь и боясь.
Глазами их тела Исобу заметил, как монах достал кисть, и оголил спину Шизуне, приготовившись что-то рисовать.
— Ты поможешь нам? — задал, наконец, главный вопрос Исобу.
— Конечно, черепаха-сан, — прошептал Хаку, напрягшись всем телом. — Вам не стоило и спрашивать.
— Тогда доверься мне. Я дам тебе силу. Остальное за тобой. У нас не будет второго шанса. Если ты провалишься… Мне не останется ничего, кроме как воплотиться.
Исобу не хотел оказаться причиной смерти Шизуне. Он понимал, что это ударит по блондинистой самке Хаку, по нему самому и его планам. Но жизнь партнёра волновала Биджу сильнее всего.
В этом они были похожи с нынешним Хаку. Исобу любил тишину, но до ужаса ненавидел одиночество.
Он отказывался возвращаться к своему прошлому образу жизни.
— Не беспокойтесь, черепаха-сан. Этот монах слишком полагался на эффект неожиданности.
Хаку сложил одноручную печать и провалился в превратившийся в лёд пол. В то же мгновение он выскочил из Демонического Зеркала рядом с Шизуне и выхватил её из-под носа не ожидавшего этого Гёдзя.
— Что?! Как ты- Шаг!
Культисты дёрнулись было, но их ноги оказались напрочь скованы льдом, заполонившим весь огромный зал.
Тело Хаку осталось под управлением парня и Биджу.
— Я подарил тебе новую жизнь! Стёр узурпатора, укравшего твою судьбу! И так ты мне отплатил?! — яростно закричал монах. Его обычно прищуренные глаза выпучились, я приклеенная улыбка исказилась в гримасу ненависти. — Неблагодарный щенок! Ты играешься с вещами выше твоего понимания!
— Я не ваш инструмент, — процедил Хаку, удобней перехватывая безвольную девушку за пояс в то время, как свободной рукой складывал очередную ручную печать. — И я сделал свой выбор.
Лёд неумолимой волной обволок Гёдзя, обездвижив его.
— Разве он не может «отменить» технику, как сделал раньше? — обеспокоенно спросил Исобу.
Триггером отмены скорее всего является его смерть, — пояснил Хаку, напряжённо наблюдая за Гёдзя. Тот прожигал их взглядом, но внезапно оскалился.
— Думаешь, что победил? Шиноби, как всегда, бескрайне самоуверенны. Ты не можешь меня убить. А этот лёд не остановит меня надолго. Кроме того…. Ты допустил ошибку. Нужно было закрыть мне рот.
Хаку поспешно направил чакру в лёд, но было поздно.
— Эхо судьбы!
В тот момент, когда лёд, наконец, закрыл рот и лицо монаху, Исобу почувствовал, как в сердце их тела входит рука, покрытая всполохами электричества.
Времени для размышлений не оставалось.
Исобу активировал Покров, сразу взвинтив интенсивность до предела. Он на своей шкуре ощутил последствия резкой трансформации. Сдёрнутая кожа, вопящие от боли нервные окончания, ощущение болезненной переполненности чакрой. Где-то на краю сознания он слышал булькающий хрип Хаку, как и вскрик Шизуне, когда один из кроваво-чёрных хвостов обхватил покрепче её тело. Нужно было спешить, прежде чем урон им обоим окажется непоправим.
Времени и нужды для полноценной Бомбы не было, поэтому он наспех собрал смесь позитивной и негативной чакры на кончике одного из хвостов и выстрелил ею в потолок, когда она начала дестабилизироваться.
Взрыв с оглушающим гулом смёл камень и дом сверху, будто пыль, открыв вид на ночное небо. Ударная волна разбила лёд в крошево и раскидала людей в зале по сторонам сломанными, израненными осколками куклами. Гёдзя, похоже, успел один раз умереть, и теперь стоял невредимым у обломков, смотря на них с источающим ярость взглядом. Он что-то говорил, и Исобу чувствовал, как человеческое тело получает урон, но тут же заживало благодаря взвинченной регенерации. Единственной раной, что его беспокоила, было почти полностью уничтоженное сердце. По правде говоря, Биджу ожидал, что Хаку пришёл конец, но парень продолжал жить, пусть и явно не в лучшем состоянии. Печати его партнёра, не иначе.
Не обращая внимания на монаха, Исобу согнул свои непривычно человеческие колени и прыгнул на сотню метров в небо. Сейчас главным было спасти жизнь Хаку. Для этого требовалось оторваться от культистов на безопасное расстояние.