— Я умею правильно одеваться и подавать себя, — раздражённо ответил я. — Ни одна нормальная девушка не спутает меня с женским полом.
— Ах, наивный Снежный юноша, — протянула Цунаде, потрепав меня за щёку. — Девушки-то может и поймут, что к чему. А вот половина мужланов не заметят твоих потуг, потому что чурбаны, не обращающие внимания на детали. Ещё часть проигнорирует, потому что ты достаточно смазлив, если понимаешь, о чём я.
— Как страшно жить. Старшие сестрёнки, надеюсь, вы защитите меня? — состроил я глазки, не растерявшись.
К сожалению, проведя столько времени вблизи от меня, девушки выработали к моим трюкам иммунитет.
— Кто от кого тут ещё защищать должен, — фыркнула Цунаде, поправив выбившуюся чёлку. — Тут отвернёшься, а у тебя уже новая любовница из-под земли выросла, как земляной клон.
Я возмущённо захлопал ртом. Клевета! Я не заводил новых связей!
— Мы — последний оплот между невинными гражданскими и чудовищным секс монстром в человечьем обличье, — патетично произнесла Шизуне, вытирая невидимую слезу. — Никто не узнает о нашем подвиге, никто не воспоёт наш героизм!
— Как истинным шиноби, нам не остаётся ничего, кроме как принять этот важный пост в секрете, ради благополучия Конохи и страны Огня, — торжественно кивнула Цунаде, остановившись у дверей заведения. Как-то незаметно мы дошли до бара. — Так выпьем же за это! Шизуне, за компанию, мой приказ.
— Цунаде-сама!
Я лишь покачал головой, вздохнув. Возможно, мне стоило аккуратней ограничивать блондинку в её вредных привычках, но у нас всё шло настолько хорошо, что я немного зазнался.
Впрочем, не всё потеряно. Мне просто нужно было косвенным методом испортить и этот вредный опыт.
…Ещё никогда я не чувствовал себя злее и коварнее, чем в этот момент.
Краем глаза я заметил шиноби с протектором Облака, что смотрел в нашу сторону удивлённым взглядом, но негатива от него не ощущалось, так что я не стал чего-то предпринимать. В такой близости от страны Молнии кумовцы не были какой-то из ряда вон выходящей редкостью. Моих обычных предосторожностей должно хватить с головой.
Пока девушки усаживались за стол, я незаметно послал своих чернильных змеек со стандартным набором фуин. Когда я наконец закончил, Цунаде уже вливала в себя первую рюмку с сакэ, однако тут же закашлялась, скривившись.
— Ч-что за… Какого чёрта?! Почему вкус такой… Такой дрянной?! — воскликнула она, заставив Шизуне отчаянно замахать руками в сторону помрачневшего служки, что принёс нам алкоголь и закуски. — Хаку, паршивец! Я знаю, что ты в этом как-то замешен!
— Почему сразу если что-то идёт не так, то виноват я? — возмутилась моя скромная персона, попивая слабоалкогольный фруктовый коктейль. — Шизуне, нормальное сакэ?
— Э? — замерла девушка под пристальным вниманием наставницы, тяжело сглотнув. — А-а, сакэ как сакэ? Вы же в курсе, я не любитель. Вроде ничего необычного…
— Ну вот, — кивнул я на неё блондинке. — Это не вина заведения, как видишь.
— Хаку…
— Ну что ты, как маленькая, в самом-то деле. Всё просто, ты сама должна об этом знать. Детские и подростковые вкусовые рецепторы более чувствительны к спиртному, а обоняние к резким запахам, так? Как думаешь, почему я пью сладкую бурду? — спросил я, тряхнув льдом в стакане. — Может, ты уже забыла собственный опыт, но к вкусу спиртного привыкают со временем, а в форме подростка, судя по всему, ты этого не делала.
Цунаде посмотрела на меня с таким вселенским возмущением, что мне аж стало неудобно. Шизуне по-заговорщически скрытно показала большой палец. Когда дело касается здоровья наставницы, она бывает по-настоящему жестокой и бескомпромиссной.
Не выдержав картины разрушенных ожиданий и надежд перед собой, я вздохнул, и подвинул свой стакан блондинке.
— Заказывай то же, что и я, вкусно же. А сакэ Шизуне оставь.
Блондинка глядела на мой фруктовый коктейль в своей руке как на опасные вещества, что ей предложили в тёмной аллее, с подозрением и брезгливостью. Она, кажется, даже не расслышала хихиканье ученицы рядом, прошептавшей про «непрямой поцелуй».
С лицом, будто собралась в последний бой, Цунаде отпила глоток, другой. Со стуком поставила стакан на место.
— Вкусно, — пробормотала она.
В её голосе слышалось поражение.