Выбрать главу

Цунаде уже какое-то время отдавала себе отчёт, что чувствовала к Хаку что-то серьёзное. Эти чувства отличались от меланхоличной, почти что домашней любви к Дану, которую она помнила. Когда она мечтала о семье, домике в глуши, радости в старости. С юношей она ощущала, как бурлит кровь, пляшут гормоны, а в голову лезут дурные, нереалистичные идеи. С ним хотелось делать глупости, нарушать устои, исполнять детские амбиции.

Она прекрасно знала о его недостатках, но они как будто дополняли образ. Хаку был показушником-зазнайкой с патологическим страхом смерти и чрезмерной любвеобильностью. Он умел и любил лгать, манипулировать, и не стеснялся средств в достижении своих целей. Цунаде успела всё это увидеть своими глазами. И всё же… Его любовь была искренней, к кому бы она не была обращена. Он был учтив, заботлив, чуток, и понимал женщин с полуслова. Не боялся с ней шутить и спорить, умел поддержать и подбодрить, понимал, когда оставить в покое, а когда растормошить. Не стеснялся признавать и заглаживать вину, помнил важные даты…

В таком ракурсе его негативные черты виделись ей чуть ли не как позитивные. Его показушность смотрелась мило. Его хотелось утешить от страхов. Умение манипулировать и целеустремлённость — отличные качества для партнёра-шиноби, разве нет? Ведь он может использовать их для блага их семьи.

Она поддерживала его связь с Шизуне, и смирилась с Коюки. Даже когда Цунаде шутила про Кушину, она…

Ох… Всё плохо, подруга, — сказала она самой себе, тихо фыркнув своим мыслям. — Ты уже начала оправдывать его кобелиную натуру. Кто знал, что твоё глупое сердце так легко завоевать?

Справедливости ради, умышленные попытки соблазнить её случались, пусть и давно. И нет, она не имела в виду Джирайю.

Пару раз её пытались опоить афродизиаком. Идиоты. Она попросила Шизуне отрезать им один орган, и девочка взялась за это дело с неподдельным энтузиазмом.

Несколько раз к ней подкатывали. Один тип, стереотипный качок, был слишком туп, во многих смыслах. Ещё двое ловеласов врали с три короба, чуть ли не каждым словом. Хорошо врали, с чувством, не подозревая, что их тела были перед ней открытой книгой. Им она просто на пальцах объяснила, что о них думает, и что сделает, если те не свалят в закат. Этого хватило, и с тех пор её таким образом не беспокоили. Обычные юнцы, впечатлённые её «достоинствами», не в счёт. Она была слишком занята самоуничтожением, чтобы одаривать их хоть каким-то вниманием. Единственная причина, по которой Хаку стал исключением, была его схожесть с Даном.

Этот опыт никак не мог подготовить её. По сравнению с умением говорить Хаку, те ребята были зелёными генинами, только окончившими Академию.

Ах… Она опять его хвалит. Дело дрянь.

Цунаде видела похожие процессы со стороны, и не раз. Когда привязанность подпитывалась гормонами, чувства опьяняли, рождая искреннее счастье и перерастая во что-то незаменимое, фундаментальное. Когда взгляд на мир ощутимо меняется, подстраиваясь под другого человека. С Даном… У них всё только начиналось. Война затормозила развитие отношений, украла у них будущее ещё до момента его смерти, сейчас девушка понимала это чётко. Потому что она не испытывала такого коктейля чувств в том далёком прошлом. Лишь зачатки, обрубленные слишком рано.

Цунаде… Не знала, что делать с этим. Что делать дальше.

Она всё ещё хотела увидеть брата. Хотела по-человечески попрощаться с Даном.

Но она… Пересмотрела свои взгляды на некоторые вещи. Подумала на свежую голову.

Её желание воскресить бывшего было… Жестоким, по отношению к нему. Если она больше не собиралась связывать с ним свою судьбу, что ждало Дана в этом новом мире? Коноха, что полностью изменилась, постаревшие на четверть века или мёртвые друзья, невозможность открытой жизни без неудобных вопросов… Какую-то одну из этих проблем можно было решить, но всё вместе? Ради чего? Какой ценой? С таким успехом можно было начинать воскрешать всех поголовно, с очевидным результатом в виде полнейшего хаоса. Почему не воскресить деда? Бабушку Мито? Родителей? Мудреца Шести Путей? Где провести черту?

Наваки… С Наваки было сложно. Его ситуация была схожа, но… Он умер таким молодым… Она хотела бы дать ему шанс прожить нормальную жизнь вместо огрызка, что у него вышел. В то же время, она не представляла, как на его психику повлияет воскрешение, не говоря об одиночестве и отчуждении, связанных с прошедшими десятилетиями. Её облик, может, и вернулся в те года, но сама Цунаде уже никогда не станет той девчонкой. Она не сможет разговаривать с братом в том же духе, что и раньше. Дистанция между ними увеличится в разы. Она не хотела воскрешать брата, только чтобы тот страдал.