Выбрать главу

— Тц. Хиден на ветер, — сплюнул ледышкой Райкаге, держа в руках бессознательного псевдо-Нара. — Ты хоть в курсе, пацан, что Нокизару живыми стоят в пять раз дороже, чем мёртвыми?

Я не стал отвечать, расторопно закидывая трупы в своё Демоническое Зеркало под пристальным взглядом лидера Облака. Ещё одна душа присоединилась к моей собственной коллекции. Запихнув статую с пользователем Гидрификации в проём, я повернулся к Райкаге, протянув руки.

— Хм? Ты что-то хочешь, парень? — посмотрел на меня снисходительно Эй. — Наглость — второе счастье, но надо и меру знать. Я тебя спас, где моя благодарность?

Я тяжело вздохнул. Райкаге явно было не в первой продавливать свою позицию в переговорах. Не признавай неправоты или слабости, действуй с позиции силы, подчёркивай свои плюсы, и дави, дави, дави. В таких разговорах логические аргументы теряют свой вес.

Вот только он просчитался.

— Хаку, — кивнула мне вышедшая из дыры в здании Цунаде. Выглядела она спокойно, не смотря на минус пятьдесят, в отличие от Райкаге, который терпел за счёт стойкости своего абсурдного тела. В обеих руках она держала незнакомые тела. Из них тянулась знакомая нить, которую я тут же ухватил. Ещё двое. — Операция закончена. Я прибралась немного, как видишь.

— Цунаде, — встревоженно повернулся к ней Эй. — Как Карай?

— Жив и здоров, вопреки вашим стараниям, — хмыкнула девушка. — Но я, кажется, вам помешала? О чём вы тут щебетали между собой?

— О долгах и благодарностях, — ответил я посмеиваясь. — Как, например, нижайшую признательность Райкаге за то, что ты вырубила шиноби с хидэном иллюзий, что с такой лёгкостью смог его нейтрализовать. Кто знает, возможно, он всё ещё стоял бы истуканом, если бы не ты, Цуна.

Эй помрачнел. Его хватка на псевдо-Нара усилилась. Ему нечем было крыть. Хиден или нет, но он оказался бы в реальной опасности, оставшись один против Нокизару.

— Наши подкрепления ждут в часе отсюда, — наконец сказал он, сжав зубы. — Выбирайте свои слова осторожно.

Я подошёл к блондинке и взял у неё двоих шиноби. У одного, я заметил, была сломана шея, и судя по следам от пальцев на коже, я мог представить, как всё кончилось.

— Иллюзии тебя не зацепили? — спросил я, осматривая девушку на признаки боя, но она выглядела нетронутой.

— Слишком очевидная техника, — ответила Цунаде, покачав головой. — Я модифицировала свой слух, обоняние и зрение, после чего она перестала на меня работать. Второй оказался… Резиновым. Не спрашивай.

— Как прикажете, госпожа, — улыбнулся я, закидывая тела следом за остальными. — Как Шизуне и другой тип?

— Присматривают за пациентом. Шизуне умеет защищаться от холода, а вот для кумовцев такой опыт впервой, — ответила девушка, упёршись руками себе в бока. — Тебе всё ещё нужен мороз? Становится опасно для окружения.

Покачав головой, я отпустил технику, и воздух стал медленно теплеть.

— Возвращаясь к нашему разговору… Настала ваша очередь на операцию, Райкаге-сама, — напомнил я мужчине с вежливой улыбкой.

— Хмф. Я предупредил вас. Этот дохляк — мой, и только мой, — скривился мужчина.

— Не знала, что в Облаке такие вкусы в ходу, — передёрнулась Цунаде. — Но, если ты воспылал чувствами к мертвецу, совет вам да любовь.

— Чего? — спросил Эй ошарашенно, прежде чем быстро проверить пульс пленника. — Твою!.. Ты заболтал мне язык, гадёныш!

— Увольте, откуда мне было знать, что у него сердце не выдержит? — пожал я плечами.

Я надеялся, конечно, но строил планы по устранению. Скорее всего, псевдо-Нара тупо перенапрягся, пытаясь удержать меня на месте, поэтому экстремальный холод и атака Райкаге ненароком добили его.

Шестая душа в копилку.

Я вновь протянул руки.

— Если вы не хотите стать основной причиной войны, украв труп владельца хидена Нара, пожалуйста, оставьте его нам, — попросил я вежливо. Цунаде, подняв бровь, резко повернулась к Райкаге, нахмурившись.

— С чего бы? Коноха и не такое затерпит, пацан, — легкомысленно пожал плечами Эй. — К тому же… Насколько мне известно, у Цунаде с Конохой всё ещё натянутые отношения. Пока они узнают, пока решат ничего не делать… Станет слишком поздно рыпаться.

Цунаде поморщилась, но согласно хмыкнула. Её мнение о родной деревне никогда не отличалось особым великодушием, учитывая, что ей была известна нелицеприятная подноготная многих мутных делишек своего учителя и его советников.