— Ты правильно сделал, что выбрал стихию Молнии, — продолжил говорить, как ни в чём не бывало, Какузу. — Ты не мог знать, что я владею большим, чем просто Землёй и Водой.
— Ветер? — поражённо прошептал Какаши. — Прямо в теле?..
— Именно, — довольно ответил шиноби. Их разговор, казалось, доставлял ему искреннее удовольствие. — К тому же… Мои органы давно не все на своих местах.
С этими словами из дыры в его теле поползли чёрные нити. Пучком они вываливались наружу, с влажным звуком упав на землю, зашевелились, собравшись в комок. Встали на ноги, обретя форму. Последней к ним присоединилась зелёная маска, встав на место «лица».
Фигура внезапно начала складывать ручные печати.
Какаши уже был в прыжке, когда почувствовал, как его жилет разрезают бритвенно-острые лезвия ветра, оставляя неглубокие порезы на коже.
Следом по нему ударил воздушный таран.
В последний момент Какаши спрятался за небольшим валуном, наблюдая, как ветер сносит несчастные деревья, но не спешил расслабляться. Что-то было не так.
Гул и жар заставили его глаза расшириться в панике.
Он ушёл под землю, попытавшись прокопать выход вдалеке от буйства стихий. Когда он вылез, вспотев, в полусотне метров, он мог лишь с ужасом наблюдать за обугленной просекой гигантских размеров, что оставила после себя комбинация техник.
Вода, Земля, Ветер, Огонь.
Всё-таки девяностолетний дед. Где он прятался всё это время?
Или дело было в том, что он убивал всех, кто видел его в бою?
Когда Какаши услышал чириканье техники Молнии, никак не связанное с его действиями, он почувствовал нарастающий страх.
Не за себя. Никогда за себя.
Ему оставалось лишь молиться. Потому что его противник не даст шанса помочь малышне как-то ещё.
Наруто бежал, как никогда раньше. По его щекам бежали злые слёзы.
Почему? Почему слова Какаши-сенсея цепляли так глубоко?
Блондин почему-то считал, что они нашли общий язык. Он даже немного уважал учителя, его невозмутимость, и (тайно) его чувство юмора. Наруто надеялся, что это чувство было хоть сколько-то взаимно.
Слышать хлёсткий упрёк от Какаши-сенсея было больно. И обидно.
Куда больней, впрочем, был приказ оставить дяденьку-пьяницу позади.
Потому что Наруто понимал смысл приказа. Он не был тупым, кто бы что ни говорил.
Они были слишком слабы, чтобы защитить хоть что-то, помимо своих собственных жизней.
Наруто хотел возразить. Хотел закричать, что это не честно! Что он не сдастся! Это не его путь ниндзя!
Но тот страх, что он увидел в глазах Какаши-сенсея, почему-то оборвал рвущуюся наружу речь.
А гигантский водный дракон заставил немного передумать. Самую малость. В пылу момента.
Но теперь сомнения вернулись и принялись глодать блондина с новой силой.
— Саске! Постой, придурок, да погоди женутыпонял! — выпалил он, пытаясь нагнать соперника.
— Заткнись и продолжай бежать, двоечник, — бросил брюнет, не сбавляя темпа.
— Ты струсил, да?! Так и признайся! Ты боишься!
— Я не умру на первой же миссии из-за неудачной встречи, — сплюнул Саске, не повернувшись. — Я должен выжить, если хочу отомстить!
— Ну, как хочешь! Беги, беги и цепляйся за свою жалкую жизнь! А я поворачиваю назад! — заявил Наруто, резко встав на месте. Он чуть усмехнулся, увидев, что Саске тоже резко остановился, кинув ему отчего-то шокированный, но гневный взгляд. Всё-таки они были похожи, как бы зазнайка этого не отрицал. — К тому же, может ты не заметил, но Сакура-чан уже почти выдохлась…
Они синхронно повернулись к оставшейся члену команды. Сакура только-только нагоняла их, допрыгивая последние пару сотню метров.
— Тц. Как можно быть настолько никчёмной? Нам что её, на руках нести надо? — мрачно спросил брюнет, сложив руки на груди и нетерпеливо отбивая ритм ногой по дереву ветки, на которой стоял. — Двоечник. Ты займись этим.
— Чё сказал?! Хотя, постой-ка…
Лёгкая перебранка немного сбросила вес гнетущих мыслей о судьбе Тазуны и Какаши, чуть развеяла сомнения. Наруто даже позволил себе представить, как несёт, словно принцессу, Сакуру-чан на руках…
Но всё это рухнуло в одно мгновение, когда он заметил блеск металла позади неё.
— Сакура-ча-!
Со свистом три лезвия разрезали плоть. Кровавые брызги взлетели вверх. Ноги девочки, согнутые для прыжка, бессильно подкосились, и, с ничего не понимающим видом, она начала падать вниз.