Рука схватила Какаши за шиворот и метнула в сторону прежде, чем мужчина успел возразить. Со свистом он пролетел под полсотни метров, прежде чем что-то склизкое и влажное остановило его полёт.
— К-кацую-сама? — просипел он, попытавшись сориентироваться в пространстве. — Цунаде-сама… Она!..
— Успокойтесь, с госпожой всё будет в порядке, — ответил ему мягкий голос. — Она… Ох-ох…
Какаши поднял взгляд, чтобы посмотреть, что так встревожило призыв.
Его глаза расширились.
Стихийные атаки не смогли задеть Цунаде, насколько он мог видеть. Она стояла невредимой посреди стены пара, поднявшейся от столкновения воды и пламени. Её одежда даже не закоптилась, и не промокла.
Если не считать кровавые следы на груди.
Откуда торчали нити, тянущиеся прямиком из-под земли.
— Как удачно, — прохрипел довольно Какузу. Его голос искажался многочисленными пучками нитей. — И месть, и награда, и сердце. Может, мне стоит поспешить и сыграть в лотерею, пока удача не успела покинуть меня?
Какаши хотел было встать, но ноги не держали его. Лишь чудом он оставался в сознании до сих пор.
Но если он не вмешается!..
Какузу вогнал тело куноичи в землю, склонившись над ней. Отверстие, заменявшее ему рот, как будто бы скривилось в пародии на улыбку.
— Одна готова. Я не успел отомстить в своё время твоему деду, девочка. Но думаю, твоя смерть тоже подойдёт.
Стук. Стук. Нити встопорщились, заходили ходуном. Тело Цунаде выгнулось, ногти бессильно заскребли по земле.
Стук. Стук. Какузу злорадно засмеялся, потянув.
Стук.
Стук.
Стук…
Мужчина осёкся.
— Что? Что… ты?..
Нити в её груди внезапно побелели. Цвет прошёлся волной по ним, дойдя до рук Какузу.
— Нет… Нет! Убери это! Убери их сейчас же!!! — закричал он, впервые повысив голос за весь бой. — Остановись!
Он достал из подсумков старинной формы кунай, и попытался отрезать заражённые нити, но те не поддавались. Белый цвет дошёл до его внутренностей. В панике он попытался проткнуть клинком женщину, но конечность, державшая оружие, парадоксальна замерла, намертво остановившись перед горлом неподвижной куноичи.
— Перестань! Сейчас же! П-прошу… Остановись…
Мужчина упал на колени. Его фигура осела, будто скомкавшись. Кожа тут и там проваливалась внутрь, топорщилась, неестественно растягивалась.
В то же время, женщина начала подниматься. Метка на её лбу, оказавшаяся печатью, была активирована, расползаясь линиями по её хладнокровному лицу. Сначала Какаши не заметил из-за пара, поднимавшегося с земли, но от её отчётливо порозовевшей кожи тоже исходил пар. Её рост менялся, то увеличиваясь, то уменьшаясь. Её плечи расширялись и снова сужались. Одежда порвалась в нескольких местах. Сама форма женщины будто колебалась, не зная, что выбрать.
Белые нити продолжали неотвратимо течь из тела мужчины в её. Глаза Цунаде были закрыты.
Внезапно одна из Масок подскочила вплотную к ней, и выстрелила струёй огня. Женщина увернулась почти что лениво и резким движением ухватилась за монстра. В тот же момент его нити тоже начали белеть, а атаки сразу прекратились. Чудище застыло, словно натренированный пёс.
Когда Какузу уже практически лежал на растерзанной боем земле, из его груди вышел особенно толстый, пульсирующий пучок нитей. Цунаде бережно перехватила его, открыв, наконец, глаза. Какаши был готов поклясться, что они чуть светились, будто пара драгоценных камней.
— Интересно… Живая ткань, до последней клетки наполненная густой энергией. Универсальный орган. Она заменяла тебе сердечно-сосудистую и нервную систему, по которой ты циркулировал чакру, лёгкие, печень… Что она только не заменила? Какая жуткая дрянь. Ты в курсе, что своего мозга у тебя почти не осталось? Она думала за тебя. Насколько умела. Сомневаюсь, что у этой штуки имелось самосознание.
Какузу не ответил. Не мог ответить.
— Нити создают синаптические мостики, пытаясь захватить чужой организм под свой контроль на фундаментальном уровне. Принять новый центр управления в обход чужого мозга. Но ты не особо разбираешься в таких деталях, верно, старик? Как и создатель этой техники. Бьюсь об заклад, в ваше время ни наука, ни медицина не были особо развиты. Ты даже не подозревал, как просто перенастроить такой простой механизм. Сила есть, ума не надо. И всего-то нужны лишь… Ах, кому я объясняю? — выдохнула устало женщина. — Кажется, я начинаю немного понимать, почему Орочимару любил свои монологи… Брр!