— …Гато вас убьёт, — буркнул Инари упрямо, злостно жуя свой рис.
На этот раз даже Наруто его полностью проигнорировал.
— То есть, ты хочешь сказать, что для подобного эффекта требуются сразу несколько уникальных факторов, — заинтересованно произнёс я, проводя тактильное исследование невероятного феномена.
— Мхмм… Можешь сжать сильнее, а-ах! — ответила мне сладким стоном субъект моих манипуляций.
— Хаку, Цунаде-сама! — зашипела возмущённо Шизуне, ухватив меня за руку. — Ну не при посторонних же!
— Кхм-кхм, у-успокойся, Шизуне, зависть тебе не к лицу, — сказала Цуна с чуть порозовевшими щёчками.
— А? Чего, простите? — переспросила её ученица тоном пониже. Её голос не предвещал ничего хорошего. Кажется, она достигла предела своих нервов на сегодня.
— Нас никто не видит и не слышит, — успокоил я её, положив свою ладонь на её. Девушка хмыкнула, но ничего не ответила, отвернувшись. Впрочем, и руку мою она не сбросила.
Мы сидели на пирсе за маленьким столиком, наслаждаясь шумом и солёным запахом моря. Тазуна отправился на мост, собирать свою команду строителей и возобновлять работы. Какаши отправил на его охрану обоих Наруто и Саске, решив, что с учётом присутствия всех нас экономить на шиноби не было смысла.
Устранение Гато мы оставили на ночь. Чтобы не искать его бандитов по деревням и увеселительным местам, и чтобы не пугать гражданских массовыми казнями.
Поэтому нам не оставалось ничего, кроме как ждать и отдыхать.
— О чём мы?.. — прошептала Цуна, собираясь с мыслями. — Ах да. Так вот. Печать Сотни для деления клеток, и как страховка на случай проблем. Естественно, филигранный контроль. Без него никак. Доскональное знание своей анатомии, включая чакро-каналы и тенкецу. Шаблон ДНК с минимумом повреждений и мутаций. Шаблон вообще всего организма, который ты должен быть способен записать и воспроизвести до самой последней клетки. Базовые познания в программировании… Знаешь, что это? Тогда не буду объяснять в подробностях. Если это всё у тебя имеется, то ты готов. Живые нити будут слушаться, как собственные пальцы.
— Контроль, фуиндзюцу, теория, отточенные диагностирующие техники… — перечислил я задумчиво. — Основной барьер ко всему перечисленному — это контроль чакры, да? Скажи, Шизуне, ты ведь из-за него не смогла перенять Печать Сотни?
— В том числе, — вздохнула девушка, опустив плечи. Тема была явно больной для неё. — Пока я не перестану терять чакру, как бы не были микроскопичны потери, Кацую-сама на признает меня.
— То есть, для печати нужен призыв слизней? — спросил я удивлённо.
— Не совсем. Я уверена, ты можешь скопировать её хоть сейчас, — покачала головой Цуна. — Она просто окажется малоэффективной. Почти бесполезной. Но, будь у тебя идеальный контроль, и Кацую тебе не понадобится, лишь копия фуин. Кацую просто знала о ней с боги весть знает каких времён, и умеет пользоваться её преимуществами.
— Хм. А мои Истории? Они помогают? — спросил я у Шизуне. Та воспряла лицом.
— Ох, ещё как! Я даже не думала, что хоть когда-нибудь смогу вновь увидеть прогресс, но благодаря тебе я довольно близка!
— Ещё месяц-другой, и я наконец-то смогу начать передавать ей свои основные секреты, — тепло улыбнулась Цуна, погладив покрасневшую девушку по голове. — После чего поделюсь Живыми нитями. К тому моменту она должна справиться.
— А в моём случае? — не удержался я от вопроса.
Вместо ответа Цунаде мягко поцеловала меня, погладив по щеке. Отчего-то в тот момент я как никогда ярче чувствовал аромат листьев фиалки, которым она любила пользоваться. Прошло несколько долгих секунд, прежде чем она прервала поцелуй.
— Я никогда тебя не брошу, — прошептала она мне. В её глазах плескалась какие-то дикие эмоции, которым я боялся дать название.
— …Потому что я хороший? — спросил я, заставив Цуну прыснуть и нарушить момент. Я бросил взгляд на Шизуне, но та лишь чуть завистливо улыбалась, наблюдая за наставницей.
— В том числе, — улыбнулась блондинка. — …Я позабочусь о тебе, Хаку. Для отката возраста не требуется делать всё самому. Когда ты почувствуешь, что время пришло, тебе нужно будет лишь спросить. Я помогу, не бойся.
Я хотел было пошутить про завуалированное оскорбление моих умственных способностей, но я мог трезво посмотреть правде в глаза. Пусть медицина и давалась мне больше, чем простому обывателю, мои таланты её не покрывали.
К тому же, даже глухой и слепой могли почувствовать, что момент для подобных шуток был не совсем неподходящим.