— Возникли ли у тебя проблемы?
— Ибики догадывается о многом. К счастью, он догадался и о том, что я не планирую как-то вредить Листу, — хмыкнул я. — Меня ждут специальные «миссии», которые, я подозреваю, будут от начала и до конца подстроены для меня.
Я коротко пересказал девушкам детали.
— Хмф. Что это за джонин такой выходит, которому ничего нельзя, но от которого дофига требуют? — скрестила руки Цуна. — «Прослушка всех разговоров»? Включая госпиталь? Ну уж нет. Поставишь печати и там — и пусть хоть кто-то посмеет вякнуть!
— Мы знали, на что шли, — возразил я, тепло улыбнувшись. Мне было приятно, что она злилась за меня. — Никто в здравом уме не дал бы мне все полномочия джонина так быстро. Со временем это изменится.
— Изменится, если старики не хотят проблем, — мрачно пообещала девушка.
— Мне до сих пор не верится, что я стану джонином, — призналась Шизуне, сжав хрюкнувшую Тонтон в руках. — Когда-то я мечтала о том, чтобы просто показать себя на экзаменах на Чунина…
— Шизуне… — начала было Цунаде, но ученица перебила её:
— Я не виню вас, правда. Просто… Я успела забыть, какого это, работать на деревню, выполнять миссии. Не уверена, что готова к ответственности, связанной с рангом джонина.
— Ты всё это время была ответственна за Цуну, — ухмыльнулся я. — Думаю, это куда более сложная работа.
Девушка хихикнула, её плечи чуть расслабились. Цунаде приобняла ученицу со спины, зарывшись носом в её волосы, отчего та смущённо пискнула
Нам предстояло ещё много работы, но я знал, что мы с ней справимся.
В отличие от нас с Шизуне, администрация поспешила вернуть ранг Цунаде со всей возможной скоростью. Разница заключалась в том, что Центральный Госпиталь Конохи требовал от своих медиков наличие ранга для работы, и абсолютно все в Листе были заинтересованы в том, чтобы Цуна вернулась к лечению как можно скорее.
Мы с Шизуне сопровождали её, когда нас встретил улыбчивый, седой мужчина с бородой и в очках, пригласив нас в кабинет.
— Цунаде-сама! Вы не представляете, как я рад вас видеть! Вы выглядите точь-в-точь, как все эти годы назад! Я был всего лишь медбратом, когда вы ещё работали здесь, так что вы, наверняка, не помните меня…
— Котаро-кун, верно? — прервала его девушка. — Я вижу, ты поборол своё заикание.
Пожилой мужчина покраснел, как подросток перед своей школьной любовью.
Взяв в себя в руки, он откашлялся.
— Ах, я так переволновался, что чуть было не забыл представить своего приёмного сына! Сынок, подойди! — позвал он через плечо, махнув рукой.
Неуверенной походкой к нам приблизился юноша в очках. Его пепельные волосы были завязаны в небольшой хвост.
Он низко поклонился, поправил очки пальцем, и вежливо, но с некоторым волнением улыбнулся.
— Ах… Меня зовут Кабуто. Для меня большая честь встретиться с вами, Цунаде-сама.
Я мысленно застонал. Я совсем забыл, что он работал здесь под прикрытием.
Но, может всё не так плохо?
В конце концов, я планировал держаться возле Цунаде и Шизуне. Каковы шансы, что мы будем часто видеться?
Глава 48
Сакура проснулась с судорожным всхлипом, вцепившись мёртвой хваткой в одеяло.
Кошмар таял с каждой секундой, оставляя после себя лишь чувство липкого ужаса и безвозвратной потери.
Одно и то же. Даже спустя две недели.
Девочка аккуратно протёрла глаза, стараясь не раздражать кожу. Силой заставила себя встать на нетвёрдые ноги, свернуть бамбуковое одеяло, заправить всё ещё чуть мокрую от пота простынь. Рутинные действия помогли немного прийти в себя.
До неприличия широко зевнув, и поморщившись от лёгкой боли в уголках рта, она подошла к календарю, прежде чем замереть.
Точно. Сегодня приём у Цунаде-сама.
Её первый шаг к возвращению своей нормальной жизни.
Больше не придётся неловко прятаться от взглядов родителей. Отец перестанет смотреть с этой смесью сочувствия и отвращения, перемешанного с виной. Мать утихомирится со своим «я так и знала, что эта профессия не для тебя!» и прекратит плакать, пытаясь уговорить её бросить стезю шиноби.
А ещё, Сакура наконец-то сможет заставить себя показаться на глаза Ино.
Не то, что бы она боялась! Просто… Она пока не чувствовала себя готовой.
Не сейчас.
Если она встретит свою соперницу на улицу и услышит что-то вроде обычного «ты слишком уродлива для Саске-куна, Лобастик», Сакура подозревала, что просто свернётся комочком прямо на грязной дороге и зарыдает.