Я согласно кивнул и пошёл за тихо напевающей какую-то весёлую мелодию Мадокой на кухню.
В последние пару недель резкая смена настроения стала нормой для неё. Я пытался выяснить, в чём дело, и даже кое-что сумел понять. Она сильно переживала о чём-то. Я подозревал, что она волнуется за учителя, вновь отправившегося на очередное срочное задание из Киригакуре, но меня беспокоило то, что её реакция в этот раз была совсем другой.
Мадока пыталась занять себя заботой обо мне. Последние годы она постепенно теплела по отношению ко мне, но нынче это доросло до непредвиденных мною масштабов. Она полностью вошла в роль любящей матери напополам с заботливой медсестрой. Она всё ещё оставляла «сюрпризы» и «внезапности», тренировавшие мою внимательность и готовность, но делала это почти… Неохотно.
Признаться честно, я не знал, как реагировать на такое. За прошедшее время я научился различать, какие её реакции истинные, а какие наигранные, и то, что я видел, не состыковывалось с её привычным образом.
То, как она смотрит на то, как я ем, с умилительной улыбкой. Её ритуал причёсывания моих волос, который продолжался даже после того, как она научила меня, казалось, абсолютно всем премудростям причёсок и их создания. Необъяснимые послабления в тренировках бдительности в последнее время.
Нет, мне было приятно. Но до жути непривычно и странно.
Вечером, как и всегда с ней, мы занимались искусством печатей.
Фуиндзюцу было невероятно интересным искусством. Моё представление о нём до уроков Мадоки заключалось в расплывчатом образе программирования, смешанного с рисованием. Что довольно смешно, так как мои познания в обоих были минимальными.
В какой-то мере я не ошибался. Печати, как бы иронично это не звучало, могли не только запечатывать. Если у тебя хватало смекалки и воображения, то ты мог растянуть понятие «запечатать» как только хотел. Создавать сложные, взаимосвязанные системы, поддерживающие работу друг друга. Запечатывать все более и более странные вещи. Однако логика создания печатей не исходила из нулей и единиц. Здесь всё решал творческий подход. У людей, специализирующихся на фуин, всегда виднелся свой особый почерк, свой стиль. Несмотря на то, что существовали определённые правила и закономерности, их влияние на конечный итог было ограниченным.
Впрочем, для большинства обывателей среди шиноби существовали простые, унифицированные формулы. Давным-давно, ещё до создания Великих Скрытых Деревень, безымянный мастер придумал, как усилить мощь своего клана напрямую, и вместо штучных, специализированных печатей стал распространять сильно упрощённые, которые, при должной сноровке и умению с кистью, могли скопировать обычные бойцы. План этот, как рассказывала мне Мадока, с треском провалился, так как их враги быстро смекнули что к чему, и вскоре сами пользовались этими новыми фуин.
Сейчас я отрабатывал как раз одну из таких.
Моя кисть плыла по миниатюрному листку быстро, с уверенностью. Сначала формулы сверху и снизу. Затем «контуры», создававшие своими нижними линиями псевдо-круг. И, наконец, кандзи, означавшее «взрыв» в центре.
— Ты уложился в полминуты, — с гордостью сказала она, мягко положив мне руку на плечо.
— Это всё еще гораздо медленней вас, Мадока-сан, — ответил я, покраснев.
— А ещё в два раза быстрей моей собственной скорости после двух лет обучения, — посмеиваясь, ответила она. — У тебя всё впереди. Глядишь, когда-нибудь и до уровня Узумаки доберёшься.
— Вы часто их упоминали, — заметил я. — Неужели разница настолько большая?
— Как между домом из дерева и домом из кирпича, — усмехнулась она. — Все печати Узумаки были особенными. Более сильными, более сложными, более качественными. И это не говоря о их техниках запечатывания Хвостатых и Ключе.
— Что за Ключ? — я спросил заинтересованно. Я никогда раньше не слышал ни о чём таком.
— Это давнишняя легенда… Если верить ей, то Узушио сделало скачок в прогрессе познания печатей на десятки, если не сотни лет вперёд. Чушь, если спросишь меня — если у них получился такой прорыв, почему их смогли вырезать? Но я думаю, что что-то они и вправду узнали. Что-то настолько ценное, что привлекло на их головы союз трёх Великих Деревень. Я рассказывала тебе о том, чем всё закончилось.
— И у вас есть идеи, что это могла быть за ценность?
Мадока замешкалась.
— Высокая регенерация. Бессмертие. Что-то такое. Достаточно ценное, но не дающее мгновенных преимуществ в разрушающей силе.