— И как эти два факта связаны? — спросил Хаку с заинтересованной улыбкой. Судя по всему, он уже догадался о сути разговора.
— Третий Хокаге сделал вывод, что Такигакуре недостаточно безопасна для нашего фигуранта, и отдал приказ об его эвакуации.
— Знает ли Шибуки-сан об этом? — усмехнулся парень.
— Хокаге не счёл необходимым уведомлять его, — покачал головой Какаши.
Такая жалость… Он знал отца Шибуки, как отличного шиноби, но тот умер несколько лет назад, а его сын, несмотря на некоторые положительные качества, оказался сплошным разочарованием, что талантом, что характером. Насколько удалость узнать разведке, сейчас в деревне не оставалось никого, достойного элитного ранга. Кратковременного увеличения чакры Водой Героев не хватит, возьмись за них всерьёз люди уровня покойного Какузу.
В таком ракурсе Джинчуурики Семихвостого оставалась практически бесхозной.
Поэтому Коноха решила её тихо забрать. Во избежание.
Однако Какаши беспокоило другое.
— Как это касается меня? — спросил Хаку, подняв бровь.
— Вам поручено возглавить миссию по эвакуации фигуранта.
— Мне? Серьёзно? — лицо парня исказилось в неподдельном удивлении.
Ещё бы. Сам Какаши лишь догадывался, чего добивался Третий, но не мог до конца согласиться с риском. Тем более, что…
— Миссию по охране Шибуки-доно, скорее всего, поручат команде Семь, — признался Какаши. — Мы, а точнее я, отвлеку внимание.
Двое Джинчуурики в одном месте. От одной мысли мурашки начинали танцевать табуном по коже. Сарутоби Хирузен верил, что эмпатичность Наруто послужит ключом в вербовке сосуда Семихвостого, но всё зиждилось на том, что Какаши и Хаку смогут обеспечить надёжное прикрытие, при этом ничем не выдавая своих истинных намерений Шибуки.
— И никому в совете не пришла мысль, что я могу быть агентом Акацуки? — Хаку, казалось, всё никак не мог принять реальность.
Какаши понимал его. У джонина тоже часто возникали с этим проблемы.
— Вероятность сочли достаточно низкой, — улыбнулся он глазом.
— Нас ждут весёлые времена, не правда ли, — тяжело вздохнул юноша.
Веселее некуда, мысленно согласился Какаши.
Глава 51
Неторопливо шлёпая сандалиями по клинкерной брусчатке, я наслаждался видами утренней Конохи.
Чуть вдали от центра деревни прятались тихие, уютные улочки, с яркими заборами и атмосферой уединённости. Откуда-то неподалёку доносился запах жаренного мяса и чей-то громкий смех.
Порой тут встречались одинокие гуляки, но, как я подозревал, большинство жителей давно привыкло к здешним видам и местам, поэтому не могли в полной мере оценить уникальный стиль Листа. Отдыхать они предпочитали в многочисленных парках, которых здесь было пруд пруди.
Жаркий июньский воздух донимал бы меня своей сухостью, но я держал вокруг себя сферу прохладной влажности, и почти не испытывал неудобств. Сейчас я уже мог не отвлекаться на поддержание подобной мелочи, и игнорировать затраты на чакру. Вода слушалась моих команд настолько охотно, что порой опережала формирование мысли.
Повернув за угол заборчика, я встретил неожиданную сцену.
Лохматый парень лет двадцати, с протектором, стилизованным под бандану, из-под которого торчала неаккуратная чёлка, успокаивающим тоном что-то втолковывал девушке с длинными фиолетовыми волосами. На её лице без проблем читалось беспокойство.
Картина «девушка провожает возлюбленного на войну». Гекко Хаяте и Узуки Югао, полагаю. В отличие от своего парня, она оделась во всё гражданское, тёмные женские брюки и кардиган. Лишь мелкие детали, вроде стойки и чуть выпиравшего из-под ткани оружия говорили о её профессии. Вкупе с распущенными волосами и лёгким макияжем, она оставляла какое-то домашнее впечатление. Хаяте повезло.
Мельком я отметил, что сам он выглядел здоровым. Никаких теней под глазами, спина выпрямлена, на губах играет лёгкая, мальчишеская улыбка. Цунаде работала быстро.
— …в надёжных руках. В самом деле, Югао, что может пойти не так? — вздохнул Хаяте.
…А ещё он мерзкий колдун, пытающийся сглазить нашу миссию ещё до её начала.
— Ради всего святого, Хаяте-сан, не говорите подобного перед работой. Это дурной знак, — подал я голос, заставив парочку резко обернуться на звук. Первым опомнился парень.