— …Что вы задумали на этот раз, троица идиотов? — воззрилась на них Кокуо с раздражением и изумлением.
Холодная чакра начала собираться вокруг отважных героев. Поднялся вихрь, скрывая их силуэт из глаз. Пятихвостая зло заржала, собрала ещё одну Бомбу и выстрелила ею с рога.
В самый последний момент из вихря выскользнул титанический тесак с пару сотней метров длины. Он походя отбил концентрат убийственной чакры, развеяв ту по ветру. Вихрь распался, открыв взору настоящего гиганта, возвышавшегося даже над Кокуо.
— Что… за?.. — Пятихвостая на несколько секунд потеряла дар речи.
Могучее тело повсюду покрывал чёрно-синий панцирь, приобретший форму самурайской брони. Из его спины торчали два мощных крыла, а сзади волочились три хвоста. Две пары рук крепко сжимали эфес монструозного тесака. На голове у гиганта висел такой же самурайский шлем, из-под которого выглядывал огромный, ярко-жёлтый глаз, казалось, угрожающе сверкнувший.
— Вместе мы — ГенералМороз! — заявил он торжественно из-за забрала.
— Жалкая трансформация?! — взъярилась Кокуо, стукнув копытом про промёрзшей земле. — Ты насмехаешься надо мной, Исобу?!Тебе смешно, да?!
— …Ты не так поняла, сестра. Я всецело серьёзен. И я докажу тебе нашу силу. Сожми зубы покрепче.
Самурай-гигант стиснул покрепче клинок, расставил ноги пошире, встал в стойку.
Пятихвостая заржала и метнулась вперёд, вновь начав кипятить чакру вокруг.
Свист рассекаемого воздуха.
Вспышка.
— Морозный Срез!
Две ледяные половинки Кокуо покатились по пустоши, вздымая снежную пыль, рассыпаясь на мелкие осколки.
Самурай-гигант застыл в выпаде, удерживая титанический клинок параллельно земле.
— Обязательно было говорить технику вслух? — пожаловался Исобу.
— Обязательно, — твёрдо ответили ему два Хаку. — Так гораздо эпичней.
Биджу не ответил.
Всё-таки, на его взгляд, получилось действительно эпично.
Бездвижное тело Хана не пришлось долго искать — в пределах моего Ада я отчётливо ощущал все здешние души, даже те, что всё ещё не находились в моей власти.
Когда мы его нашли, он пребывал на грани жизни и смерти, еле дыша. Сознание он потерял.
Я раскрыл пасть. Чёрная паутина символов вылилась из моего рта, побежав к телу Джинчуурики, меняя лёд под собой, трансформируя пустошь вокруг в нужную мне Историю.
Никто не мог помешать мне, когда я аккуратно срезал паровую броню Хана, и принялся модифицировать и подстраивать его печать под свои нужды. Мой клон молча стоял рядом, в качестве гарантии успеха и страховки, а Исобу напряжённо наблюдал за моими приготовлениями.
Наконец, нити иероглифов впились под кожу. Меня дёрнуло вглубь чужого сознания.
То ли потому, что я проворачивал это не в первый раз, то ли потому, что я с тех пор отожрался на чужой Инь, духовной энергии, но я не потерял чувство своего «я» ни на секунду, очутившись другой голове, в отличие от прошлого опыта.
Я сидел в тихом, неприметном ресторанчике. За окном виднелись знакомые пейзажи. «Гостевая» Ивагакуре, где шиноби смешивались с торговцами и обычными жителями. В свой прошлый визит я так и не заглянул внутрь, посчитав ненужной тратой времени.
Знойная летняя жара чувствовалась совсем, как настоящая. Безликий мастер готовил что-то у гриля, приятный запах жаренного мяса и специй навевал чувство голода. Неподалёку что-то кипело и шипело. Убранство заведения отдавало стариной. Никакой электроники или даже лампочек. Одежда людей была куда более простой. Здесь ожидали клиентов попроще, но дело было не только в этом. Я видел привет из далёкого прошлого. Тридцать, сорок лет назад.
— Чёрт бы тебя побрал, Старик Оноки, — раздалось рядом со мной. Я повернулся к говорившему.
Без своей брони и маски Хан выглядел… Почти обыденно. Да, немного интенсивные глаза, в которые тяжело смотреть. Да, высокий рост. Но его лицо не скрывало эмоций, одежда не выделялась покроем, а пальцы, державшие шампур с мясом, выдавали мозоли не только от оружия, но и от тяжёлой крестьянской работы.
Перед ним сидела крохотная, лысая фигура с большим носом. Её черты смазывались, как у нечёткой памяти, но даже без названного имени опознать Цучикаге не составило бы труда.
— Не нужны мне твои подачки! — возразил Хан в ответ на беззвучный ответ фигуры Оноки. — Я справлюсь и сам. Как и всегда.
Нечёткий Оноки ударил по столу кулаком, словно тень воспоминания, бессильно и неслышно.