— Если… Если я соглашусь. Что я получу взамен? — выдавил я.
Чудовищный глаз будто начал наливаться огнём
[Жадный вор/Хочет красть/Даже на смертном одре?!]
В этот раз его мысли словно кричали, и я застонал от головной боли.
— Если я вернусь тем же путём, что и пришёл сюда, я умру, — еле выговорил я, пытаясь донести свою мысль во что бы то ни стало. — Я не смогу убежать. Мне нужен другой выход. И мне нужна Мадока. Мой клан истребили, и до сих пор ненавидят. Она нужна мне!
Воцарилась тишина, прерываемая лишь моим прерывистым дыханием.
Секунды текли, но он молчал.
И я решил использовать последний козырь.
— Кагуя Ооцуцуки. Плод чакры. Дерево-Бог.
В ту самую секунду, как я произнес первые два слова, я ощутил, как всё его внимание сконцентрировалось на мне. Это было невозможно описать словами.
— Я знаю о них. Я знаю, что это они почти убили тебя, — прошептал я одними губами.
[Садовники]
Неожиданность ответа выбила меня из колеи.
Что, простите? Точнее, кто, простите?
[Чужие миры/В их глазах лишь сад/Для культивация их чудовищного саженца]
Внутри меня всё похолодело, хотя, казалось бы, куда ещё?
Сколько ему было известно? Стоила ли моя информация хоть чего-то?
[Надменные паразиты/Разбрасывающиеся чужими вещами/Не понимая их сути]
Я ошалело молчал, переваривая новые факты.
[Мои раны/Не их воля/А саженца жажда]
Синдзю съело богов? Как будто я до этого мало боялся этого лавкрафтовского ужаса. Но в данном случае оно играло мне на руку.
[Глупого садовника/Что саженцем порабощён был/Заточили вместе с его хозяином]
— Эта глупая садовница оставила лазейку, которой в скором времени могут воспользоваться для возрождения… «Саженца», — прервал его я.
Воцарилось молчание.
[И знаешь ты/Кто мир обречёт/И путь его?]
Я выдохнул. Он почувствует ложь. Поэтому нужно перевести всё в полуправду.
— Я знаю достаточно, чтобы это остановить. Если мы договоримся.
Потому что правда была в том, что я не знал «кто» и «как». Я не дочитал историю до конца. Про Кагую и Синдзю я знал откуда-то ещё. Обсуждал с друзьями, которые прочли? Узнал спойлеры? Суть в том, что мне были известны лишь их имена и роли, и я мог только догадываться, как всё в итоге разрешилось.
Но я знал о цепочке событий, которая привела к «финальной битве», и этого должно быть более чем достаточно чтобы её прервать.
Наконец, спустя несколько минут размышлений, Кураоками заговорил вновь.
[Отныне наши жизни сплетены/Найду иной выход отсюда тебе/Но другого червя лечить не стану]
— Да не нужны мне твои жалкие остатки энергии! Просто удержи на этом свете и дай доступ к её телу!
Спокойно, Хаку, Спокойно. Дыши глубже.
[Жрецу моему лишь желание нужно/Чтобы мир этот лепить/С моего благословения]
Отправленный им мыслеобраз, показывающий как, отчётливо отдавал ехидством.
Вот же мелочная ящери—
В следующий момент мои мысли вышибло от хлынувшего в мозг потока информации.
Кураоками не соврал, когда сказал, что я могу лепить этот мир как хочу.
По правде говоря, это и не было полноценным «миром». Просто карманное измерение, способное выдержать метафизический «вес» бога. Поэтому физические законы здесь были словно из пластилина, податливые, мягкие, легко меняющие форму и свойства. Это был обоюдоострый меч. Я не мог позволить себе «слишком» многое — иначе мог вычеркнуть себя из мироздания неудачным жестом. Как и бесполезны были попытки перетащить что-либо созданное мной здесь между мирами.
…А я уже собирался превращать снег в сахарную пудру…
Я не мог отыгрывать полноценного хозяина измерения, однако со мной поделились инстинктивным пониманием, что можно, а что лучше не надо.
И, разумеется, я не мог как-то влиять на дракона или вредить ему.
Спустя невыносимо долгих пяти секунд всё закончилось.
Я пожелал и обернулся.
Передо мной возвышался столб из кристально чистого льда, парой метров в диаметре. В центре него застыла, словно в янтаре, Мадока.
Я подошел ближе, поднимая руку ладонью вперёд, и лёд расступился предо мной, растаивая стайками твёрдых капель. Наконец моя ладонь уперлась в ткань блузки. Через прикосновение я ощущал, что температура её тела была гораздо ниже нуля по Цельсию. Также я заметил, что лёд не освободил её, вновь заполняя открытые участки против моей воли, как только я убирал руку оттуда. Видимо, это было тем, что на данный момент не давало Мадоке умереть.