Я страдаю вместе с ним.
Время идёт, и корабль без особых проблем добирается до пункта назначения. Капитан говорит, что он пробудет в порту ещё неделю. Самурай и его сын свободны делать что хотят на это время.
Они радостно соглашаются, но радость эта мимолётна, и растекается в горечь. Местные условия жизни оказываются несоразмерно лучшими, чем на их родине. Продукты стоят почти ничего, нет вездесущих стражников, люди порой даже улыбаются, просто идя по улице. Эта разница гложет его, насмехается над ним, топчется по давно забытым больным местам. Потому что он помнит лучшее время, в отличие от своего сына? Я не знал.
Но в тот же день, самурай испытывает шок, выбивающий из его головы все остальные переживания. На огромном плакате он видит Её — Принцессу Страны Снега, в чью смерть верили все. Он расспрашивает о ней кого может. Фудзиказе Юкие, говорят они. Юный талант, актриса.
Шок оборачивается решимостью.
Время продолжает ползти.
Самурай оживает. Его тренировки становятся более регулярными, интенсивными. Он не владеет чакрой, но его талант с мечом вышколен тысячами часов тренировок. Его сын, видя преображение, становится заметно радостней и активней. Они начинают чаще разговаривать.
Маршрут торгового корабля не долог, и через пару недель путешествия они снова в стране Снега.
Самурай оставляет сына дома и встречается с одним из своих друзей. Он рассказывает, что заполучил важный секрет, и что ему нужно встретиться со «старой гвардией». После короткой беседы они отправляются в путь.
Их встречают разбойники.
Я чувствую синяк от стрелы, не пробившей доспехи. Чувствую порезы, оставленные поржавевшей сталью. Чувствую смертельную усталость.
Чувствую радость, потому что понимаю, что скоро всё закончится.
Это происходит через пару часов.
Резкая боль, звон в ушах, дезориентация. Секундой спустя — снова боль и чернота.
Я снова я.
Я наконец-то понял, в чём смысл ритуала. Я кормлю Кураоками куском души, определяя размер последней фразой молитвы.
И я ем сам. Но не душу, нет. Я ем память, в тех же размерах. Вариаций всего несколько.
Десять дней. Сто дней. Тысяча дней. Десять тысяч.
Миллион.
Меня вывернуло на снег, словно желудок пытался избавиться от чужих воспоминаний. Бесполезно. Они выжжены в моей памяти, и я могу вспомнить любую секунду.
Но к своему удивлению я обнаружил, что моё сознание быстро справилось с бардаком в голове. Подозрительно быстро, даже. Сто дней чужой жизни разложились по полочкам и стали полностью доступны, больше не давя на сознание своей инаковостью.
Основная проблема была в другом.
Я съедал память. Оригинальный владелец терял её навсегда.
В этом были плюсы и минусы. Плюс состоял в том, что самурай не вспомнит меня и факта нападения.
Минус — то, что он знал государственно важный секрет, что поменял его жизнь и мог поменять жизнь многих других. Его сын видел изменения и, возможно, что-то заметил. Его другие друзья тоже могли заметить. Ладно, это всё ещё мелочи. Но его напарник знал больше, и знал о нападении.
Проделать то же самое и с напарником? Один человек, потерявший память — случайность. Двое — закономерность. Если я ещё и к сыну сунусь…
И что насчёт принцессы? Не обрёк ли я только что целую страну? Но что она могла сделать, без поддержки шиноби? Да и судя по виденному мной, сдалась ей эта бедная страна. У неё впереди успешная жизнь и карьера.
Медленно я взял в руку выпавший в процессе ритуала кунай.
Если они просто исчезнут… Так будет лучше, разве нет?
«Умерли от ран, полученных в бою с разбойниками». Просто и понятно. Совсем не подозрительно — или подозрительно, но в удобном для нас ключе.
Всего лишь пара ударов.
Кто они мне, в самом-то деле? Плевать я хотел на судьбу его сына и на их отношения. В аду видел этот разрастающийся огонёк надежды на лучший мир, что чувствовал самурай.
Это меня не касается.
Мне всё равно.
…Мягкая, тёплая ладонь накрывает мою дрожащую руку с оружием, остановившемся у горла бессознательного мужчины. Другая вытирает слёзы с моих щёк.
Я плакал?
— Шшш, всё в порядке, — шепчет Мадока. — Не спеши. Мы вместе со всем разберёмся. Нет ничего глупей, чем обрывать чью-то жизнь, находясь в таком состоянии. Разве ты забыл?
Я отрицательно покачал головой.
— Нам нужно о многом поговорить. Я ведь и не рассчитывала снова открыть глаза, знаешь? Да и поесть хотелось бы, — смущённо засмеялась она. — А эти ребята подождут, никуда не денутся. Ты же помнишь нужную печать?
Я закрыл глаза и сделал пару глубоких вдохов и выдохов.