Я занимался силовыми упражнениями под пристальным надзором учителя на заднем дворе отеля, в котором мы остановились с командой, когда тот решил вновь заговорить.
— Тебе обязательно было так её дразнить?
Я прервал махи обклеенным утяжеляющими печатями металлическим шестом, и перевёл дыхание, прежде чем ответить.
— Ф-фух. Да. Она любит держать людей под своим контролем, но презирает тех, кто уступает слишком просто. Пусть последнее слово в этот раз осталось за мной, её это приятно удивило и раззадорило, в результате чего она почти не торговалась, — я невольно содрогнулся. — Но мне нужно будет избегать её как можно чаще. Мы можем участить тренировки?
Вместо ответа я услышал свист рассекаемого воздуха и тут же резко переместился.
— Раз уж ты так быстро разобрался с анатомией и простыми водными техниками, я решил сконцентрироваться на развитии твоей силы, — сказал, не переменившись в лице, Забуза.
Размеренно шагая по лезвию Кубикирибочо, который находился параллельно земле на том самом месте, где я был мгновение назад, я присвистнул. Утяжелённый шест из руки я так и не выпустил, а это значило, что своей вытянутой левой рукой учитель держал примерно удвоенный вес своего огромного меча.
— Мне до такого ещё далеко. Да и не чувствую я уверенности, что вырасту в такого здоровяка, как вы.
— Рост во владении Кубикирибочо не важен, в отличие от силы. Даже я не скажу, что мой рост «достаточный» для него. А силу можешь развить и ты. Если продолжишь заниматься регулярно.
Забуза дёрнул мечом, и я мягко спрыгнул на землю.
— Так почему не участить занятия?
— Потому что, бездумно перегрузив тело нагрузкой ты заставишь его сломаться, а восстановление от одной жалкой травмы может занять целые дни. Кроме того, я не хочу давать тебе шансов отлынивать от другой твоей тренировки.
— Можно перестать называть посещение борделя «тренировкой»? — спросил я, вспыхнув лицом.
Учитель окинул меня насмешливым взглядом.
— Хорошо. Я хочу, чтобы ты каждый день ходил в бордель и трахал шлюх, до тех пор, пока не научишься как правильно это делать, и пока не перестанешь оборачиваться на каждую юбку, просто идя по городу.
Ответом ему были лишь мои пылающие уши.
Что поделать, я рос, и половое созревание било по сознанию. Я быстро уяснил, что логикой мне бушующие гормоны не утихомирить.
В то же время, до меня наконец дошло, откуда у меня в памяти было столько информации о порно. Я этого, как и почти любой другой личный опыт из прошлой жизни, не помнил, но, судя по количеству «доказательств» в мозгу, эти трудности у меня возникли не в первый раз.
Лишь в последнее время я начал воспринимать красоту женщин не только с эстетической точки зрения. Странное ощущение, словно какой-то изъян, которого я раньше не замечал, оказался исправлен, позволяя дышать свободней. Однако, в то же время, это здорово мешало концентрации и сосредоточению.
— По-хорошему, этому ты должен был обучаться под присмотром Мадоки, но чего нет того нет, — продолжил он.
От образа Мадоки, стоящей со свечкой за моим плечом пока я наслаждаюсь плотскими утехами, меня перекосило. Она, конечно, привлекательная женщина, но я её в таком ключе не воспринимал и не хотел воспринимать. Конечно, скорее всего обучение состояло бы из психологического и эмоционального аспектов, без упора на физический. Наверное. Надеюсь.
Мысль о ней разворошила воспоминания.
Прошло несколько месяцев с того момента, как мы выбрались из Страны Снега. С подвижной Мадокой всё оказалось гораздо проще, чем я представлял. У Дото просто не было шиноби достаточной квалификации, чтобы заметить наше проникновение на попутный корабль. Я сомневался, что мы встретили хоть кого-то одного, кто соответствовал бы уровню чунина из Великой Пятёрки. Да и слишком мало шиноби было в Юкигакуре, как выяснилось.
Это наводило меня на интересные мысли.
Но как только мы добрались до континента, мы разделились. По словам Мадоки, ей было опасно мелькать возле Забузы, на случай если за ним могли следить в попытках найти её. Я не спорил на этот счёт. Меня же она отправила в страну Горячих Источников, где находилась запасная точка встречи с учителем. Здесь мы и нашли наш новый контракт.
Мадока обещала изредка связываться с нами, но предупредила, что такой шанс может появиться не скоро. Я лишь обнял её тогда, решив сделать вид, что не заметил её слёзы.
— Но что насчёт работы? — сбросив с себя меланхолию, спросил я. — Может я сразу займусь печатями?
— И сколько это у тебя займёт? — скептически спросил Забуза. — Помнится, ты говорил, что печать заковыристая. Сколько людей тут работает, несколько десятков?