Я же, разрываясь между интересом и раздражением, разглядывал Историю, которую рассказывали печати. Они ограничивали снижение температуры на определённой площади, запрещали переход воды в состояние льда. История была неказистой, но надёжной, без очевидных изъянов. И площадь, которую она покрывала, во много раз превышала размеры дома. Это заготовка под весь клановый квартал, понял я.
— Вражда между нашими кланами сопровождалась многочисленными попытками убийств, как принято у шиноби. Это привело к короткой гонке вооружений. Большинство из того, что тогда использовалось, мы утилизировали за ненадобностью, но эта печать оказалось одной из немногих вещей, что Хозуки решили оставить, в память о прошлом, — пояснил Акугецу, с ленцой взяв скрытые ранее ножны и плавно вынул из них меч. — Я был из тех, что хотели избавиться и от неё, представляешь? Какая ирония. Возможно, в традициях всё-таки что-то есть. Тебя, кстати, учуяла её «сестра».
Я ничего не сказал в ответ на его речь, вместо этого закатив рукав водолазки и оголив печать хранения на руке. Прикусил палец, провёл линию вдоль предплечья. С клубком дыма и характерным звуком передо мной появился Обезглавливатель, тут же прогнувший своим весом деревянный пол.
Взяв тесак за эфес, я положил его себе на плечо, виновато улыбнувшись.
Лицо Акугецу скривилось при виде отчётливой вмятины, но уже в следующую секунду я увидел в его глазах узнавание.
— Так вот что себе за ученика выбрал малыш Забуза… Похвально, похвально. Теперь я понимаю, почему от него так и несло самодовольством. Но не говори, что ты не понимаешь, в какой патовой ситуации очутился? Уж твой учитель-то должен был рассказать о Хозуки. Помню я, как они с Мангецу бахвалились, кто сильней.
— Гидрификация. Да, знаю, — пожал я плечами.
Акугецу уставился на меня взглядом, полным подозрения.
— Без твоего льда ты мне не соперник, мальчик.
— Поспорим? Я слышал, вам нравятся азартные игры.
— Честно? Ненавижу их. Как и людей, полагающихся на случай.
Больше никто из нас не говорил. Мы молча прожигали друг друга взглядами, принимая каждый свою стойку.
Спустя мгновение мы одновременно сорвались в рывке.
Бой начался.
Глава 15
Акугецу атаковал меня снизу вверх, используя молниеносный иай — технику мгновенного обнажения меча с последующим ударом. Его движения выдавали большой опыт и отточенное мастерство, и я бы не взялся предсказывать, смог бы ли я победить его в дуэли иайдо.
К моему счастью, это сейчас не требовалось.
Мой собственный выпад полностью блокировал его вектор атаки за счёт размеров Обезглавливателя.
Оба меча столкнулись с искрами и металлическим лязгом, но сила удара оттолкнула Акугецу на пару шагов, заставив того моментально прервать сцепление чакрой с поверхностью, чтобы не потерять равновесия.
— Чакра ветра, да? Неплохо, но недостаточно, — проронил он, прежде чем атаковать снова.
Клинки сошлись в новый клинч, но прежде, чем я начал вновь пересиливать оппонента, тот освободил палец у эфеса и выстрелил мне в лицо водяной пулей. Резко развернув меч, я заблокировал её щёчкой клинка, закрыв тем самым себе обзор. Ждать следующего хода Акугецу я не стал, извернувшись и изо всех сил ударив ногой по центру Кубикирибочо.
Громадный шмат железа на высокой скорости врезался в стену, частично провалив её, и расплескал мужчину, не успевшего, или, скорее, не захотевшего уворачиваться. Мою догадку подтвердил внезапно раздавшийся потусторонний смех, а сам шиноби начал медленно собираться из лужи на полу.
Но я уже стоял возле Обезглавливателя, держа тот за эфес, и, проведя стихийную чакру вдоль клинка, махнул им, словно веером, сквозь водяной силуэт.
Акугецу, не переставая смеяться, даже не попытался заблокировать удар.
Зря, злорадно подумал я.
Ведь в этот раз я провёл через металл чакру воды. И вовсе не для заострения.
Ухватив, на взгляд, две трети массы его водяного тела, мой тесак налепил её на себя, словно сахарную вату на палочку, временно превратившись в своеобразную водяную дубину. Вес значительно увеличился, но всё еще не предоставлял мне неудобств. Помахав им в воздухе под аккомпанемент красочных ругательств, я с интересом посмотрел на то место, где раньше стоял шиноби. Оставшиеся от него ноги из воды бессильно растеклись по изрядно пострадавшему полу, не спеша собираться вновь. И я отчётливо ощущал борьбу нашей стихийной чакры в воде, что я собрал.