Значило ли это, что сознание Хозуки при разделении их водяного тела на части окажется в самой большой из частей? Полезная информация, если так.
С рыком, сопротивление усилилось. Я попытался сконцентрироваться и удержать контроль, но в данном противостоянии я изначально имел мало шансов одержать полную, безоговорочную победу. В то время, как я проводил чакру воды по мечу, Акугецу бил ею из всего своего тела, за счёт чего выигрывал по объёму и концентрации.
Сгусток воды отделился от Обезглавливателя и с плеском окатил пол. Тяжело дыша, Хозуки собрался в полноценную фигуру. Я довольно отметил, что в этот раз он не посмел опускаться до пижонства.
— Так вот что за трюк ты приготовил, юнец. Твоё владение Водой впечатляет. Но ты больше не сможешь меня так просто поймать.
— Вы уверены? — Спросил я скептически. — Думаете, у вас хватит чакры на подобный бой? Выглядите вы, на мой скромный взгляд, бледновато.
— Паясничай сколько тебе угодно. Чем дольше мы говорим, тем лучше для меня. Время не на твоей стороне, Юки.
В целом, я был согласен с его оценкой ситуации. Вот только…
— Эти печати, они ведь распространяются на весь квартал, верно? — Спросил я, невинно улыбаясь. Приняв молчание мужчины за ответ, я продолжил: — Знаете, что я думаю? Мне кажется, что как долго бы вы не ждали, помощь не придёт.
Увидев, как тень накрыла и так мрачное лицо Акугецу, я почувствовал, как моя улыбка исказилась в злорадную усмешку.
— Вы уже и сами поняли, ведь правда? Ваши соклановцы решили оставить вас на произвол судьбы. На волю так нелюбимого вами случая. Если я убью вас, они только порадуются. Если вы убьёте меня, что ж… Возможно, выйдя за порог вашего дома, вы встретите не поздравления или уважение, а оголённые клинки.
— Лицо у тебя больно довольное для того, кого окружило несколько десятков шиноби, малец, — процедил Акугецу.
— Мне становится тепло на душе от осознания того факта, что кровные враги моего клана стоят и с нетерпением ждут, когда я прикончу их «родню», — съязвил я.
— Не дождутся! — рявкнул мужчина, метнувшись ко мне в очередном выпаде иайдзюцу.
Казалось бы, глупая затея, ведь он уже понял, что одолеть меня в искусстве владения мечом будет, как минимум, непросто. Но он не выглядел загнанным в угол. А значит, что пришло время персональных техник.
Я решил подыграть ему, встретив атаку, должную разрезать моё туловище наискосок, прямым выпадом. Тут же мои глаза полезли на лоб, когда из держащих катану рук Акугецу в мгновение ока вырастил еще четыре верхних конечности, состоящих из воды. Их длина и движения совсем не походили на человеческие, больше напоминая тентакли. Наш клинч клинков совсем не помешал им, когда они, за счёт своей неестественной длины сумели без помех его обогнуть и нацелиться на меня указательными пальцами.
Всё это произошло настолько быстро, что у меня не оставалось времени на обдумывание.
Я не успевал. Возможно, если бы не приберегал снятие своей нагрузочной печати на будущий бой с толпой Хозуки, мне бы и хватило скорости, но не сейчас.
Время словно замедлилось. Адреналин ускорил течение мыслей.
Я прекратил подачу стихийной чакры в Обезглавливатель. Катана Акугецу с противным, режущим уши звуком впилась в мой тесак лезвием из воды, и, почти не встречая сопротивления, разделила тот на две части. В последний момент я немного подправил траекторию разреза, и вражеский клинок прошёл в сантиметрах от меня. Инерция от внезапного успеха не разрушила равновесие шиноби, но немного сбила цель у водяных рук.
Два выстрела проходят мимо. Один сбривает мне волосы на макушке. Жаль парик.
Последний прошивает мой позаимствованный бронированный жилет ниндзя, словно бумагу, оставляя ощутимую царапину на теле.
Я ныряю вперёд и вбок, удерживая обрубок Кубикирибочо перед собой, и тараню пару стен, которые оказываются не по виду устойчивыми к урону, но всё равно не способными остановить меня. В след мне со свистом летят множество водяных пуль, прошибающих дорогущее дерево, мебель и прочие элементы роскоши, и мне приходится скользить и вилять зигзагом, чтобы не помереть. Времени на манёвр практически нет.
Плюнув на всё, активирую снятие печати знаком, сложенным свободной рукой.
Сложно описать, какую эйфорию я испытываю каждый раз, когда делаю это. Дышать выходит легче, мысли обретают ясность, гормоны счастья стучат в мозг, заставляя глупо улыбаться. Мир словно замедляется, прислушиваясь ко мне.
Вот и сейчас я не мог сдержать неуместной улыбки, сцепляясь чакрой с полом, и совершая рывок обратно в сторону Акугецу.