В конце концов, не выдержав, Акугецу со стоном перешёл в свою изначальную форму, припав на колено. Его лицо отдавало болезненной бледнотой, но в глазах читалось намерение продолжить.
Вот только для него всё было кончено.
Ведь настоящий я стоял у него за спиной.
Я наклеил ему на затылок печать, мой настоящий запасной план. Относительно простая в своём исполнении, она пропускала электрический ток сквозь объект, на который наносилась. Я подсмотрел её у Киба, хоть на фоне тех Историй эта была лишь далёким эхом. И в сложности выполняемой функции, и в методе зарядки. Моя лишь собирала статическое электричество, но мне и не требовалось больше.
С удивлённым криком Акугецу упал, задёргавшись в конвульсиях. Не став медлить, я наложил на него вторую печать, силой лишавшую сознания. В обычных условиях, с ней даже не каждого генина получилось бы обездвижить, но существовал нюанс. У человека должно хватать чакры и выносливости, чтобы сопротивляться.
Акугецу сопротивлялся долгих десять секунд, терпя одновременно атаку на сознание и шок электрической печати, невольно вызвав у меня уважение, которого я не хотел чувствовать. Держался он на чистой воле. Но, в конце концов, потерял сознание.
Не теряя времени, я прикусил большой палец, и начал ритуал. Моя рука подрагивала, и я не мог сказать, в чём точно была причина.
Спешка, нервозность?
Предвкушение?
Страх?
Я ещё не поглощал столько памяти за один раз. Несмотря на все приготовления и планы, я не мог гарантировать успех, тем более, если речь идёт о памяти такого человека, как Акугецу. Конечно, я мог бы попробовать словить других Хозуки, теперь, когда избежать схватки с ними не представлялось возможным, но… Нет. Без нужных мне воспоминаний риск умереть слишком велик.
А я не собирался умирать здесь, в самом начале своего собственного пути.
Глубоко вздохнув, я начал есть.
Дзенгецу нетерпеливо переминался с ноги на ногу, не отводя взгляда с дома чёртового Акугецу. Его позиция в их окружении находилась почти прямо напротив входа, но «почти» не считается, так что он не смог ничего увидеть. Рядом стоял брательник-шалопай, не несколько лет младше него, но уже взрослый шиноби с выполненными заказами на убийство за поясом. Всё ещё слишком зелёный для подобной фигни, по мнению самого Дзенгецу, но его мнения древние старики, управлявшие кланом, не спрашивали. Он не представлял, как они ещё мхом не покрылись, чтоб им икалось.
Звуки боя, ясно слышимые даже сквозь стену дождя, вот уже некоторое время как прекратились. Парень не признался бы в этом даже самому себе, но он немного опасался Акугецу. Мужчина закалил своё мастерство меча и стихии воды десятилетиями опыта сражений, а его техники отличались особой изощрённой гениальностью. Он неспроста считался одним из сильнейших в клане.
Дзенгецу боялся бы больше, но разборки внутри клана редко когда приводили к чему-то серьёзному. Их просто не обучали методам борьбы с противниками, владеющими гидрификацией. Зачем им знать, как наносить вред родным? Вот именно, незачем. Он и не собирался спорить с этим утверждением. Но, как результат, очень немногие из них были способны нейтрализовывать клановый хидэн. И любые разногласия могли лишь ограничиваться чем-то вроде состязания, кто кого в Водяную Тюрьму упечь сможет.
Что бывало довольно весёлым времяпрепровождением, надо признать.
Если же кто-то и владел нужными техниками, то это не афишировал, по понятным причинам. Никому не хочется, чтобы собственный клан на них искоса смотрел.
…Если так подумать, то каков шанс, что сам Акугецу знал такие техники?
Оценив подобную вероятность, Дзенгецу поёжился. Возможно, инстинкты его не подводили, когда кричали об опасности рядом с мужчиной.
С другой стороны, у него имелись и другие причины, чтобы чувствовать себя в опасности рядом со старшим Хозуки. Как оказалось, о его наклонностях знали чуть ли не все. Что и привело к текущей странной ситуации.
— Аники, ещё долго ждать? — Спросил младший, подпрыгивая и разминаясь. Грязь брызгала с каждым прыжком, но не задерживалась на них, полностью стекая с водой.
— Блин, малой, задолбал. Сказали ждать сигнала, значит ждём сигнала, — рыкнул Дзенгецу на брата. По правде говоря, он и сам хотел поскорее закончить с этим неприглядным делом, но приказ есть приказ.
— Почему мы должны ждать, как наш позор смоет какой-то заблудший Юки? Разве это сам по себе не позор? И если старейшины считали того стрёмного старикана таким уж позором, почему раньше не избавились?