— Что за пургу ты несёшь, придурок? — неестественно нейтральным, тихим тоном спросил нукенин. — Тебе так мозг в Камне промыли? Как, по-твоему, рождаются и находятся гении шиноби? Я тебе отвечу, по секрету. Всех нас родила «грязь этой жизни». Сторонящиеся дети? Это ты о Учиха Итачи, вырезавшего под корень свой клан? Про мясника Ягуру, устроившего геноцид собственным людям?
Хаку тряхнул головой, словно выйдя из транса и устало потёр лоб.
— Мне надоел этот разговор, — коротко сообщил он, деловито доставая из подсумка сенбоны. — Сейчас я на протяжении десяти минут буду показывать вам свои познания в искусстве иглотерапии, а потом у вас будет выбор. Или вы говорите мне всё, что мне нужно, или я убиваю вас, а затем повторно проникаю в Ивагакуре, нахожу Момоко-сан, и показываю ей то же, что и вам, но пару часов. И убиваю её, — с этими словами он вонзил Дзюширо куда-то в руку сенбон, и его мир поглотила ослепляющая боль.
— Я уверен, что она и ваш ещё не рождённый ребёнок поймут и простят ваше решение.
Десять минут спустя, севшим от долгого кричания голосом, Дзюширо заговорил.
Он рассказал всё, что помнил, не утаивая ни одной детали.
— И это всё?
— Эт-то всё, что м… мне поведал… отец… — выдавил шиноби, закашлявшись.
— А я раскатал губу, — разочарованно протянул Хаку, не торопясь убирая сенбоны. — Я-то думал, что Третий оставил вам Ключ.
— К-ключ?
— Это уличная легенда, — пояснил Хаку, задумчиво смотря куда-то в сторону. — Узумаки были древним кланом с большой историей. У них не было кеккей генкая, но зато они всегда славились потрясающими физическими данными, долголетием и громадными объёмами чакры. И, конечно же, их познаниями в фуиндзюцу, искусству печатей. Этого было бы достаточно, чтобы спокойно жить и не знать бед, присоединившись к какой-нибудь из Великих Деревень, которые тогда только-только появились на свет. Но… Что-то изменилось, — тут Хаку повернулся и посмотрел Дзюширо в лицо. Глаза нукенина горели безумным огнём. — Что-то изменилось, и они решили, что могут основать свою деревню. И мало того, у них получилось! И их маленькая деревня набрала такие обороты, что три Великих от страха и жадности сумели договориться ради одной общей цели. Уничтожения Узумаки. Но что именно изменилось в клане? Никто достоверно не знает, но если по кусочкам собрать доступную информацию… Фуиндзюцу. Красноволосые обнаружили какой-то секрет. Они узнали, как зачитерить этот мир!
Хаку выдержал драматичную паузу.
— По слухам, этим секретом был Ключ. Некая функция, или новое свойство печатей, или универсальный рисунок — нечто, что изменило всё их представление о фуиндзюцу, и вывело его на новый уровень. Они могли делать то, о чём раньше и не мечтали. Однако… Казалось бы, после их уничтожения их наработки должны были появиться у их убийц, правда? Может быть не сразу, через десять лет, через двадцать… но нет. И мы оба знаем почему, правда?
Дзюширо ничего не ответил.
— Да уж. У меня были кусочки мозаики. Но такое… Кто ж знал, что шиноби Узумаки были настолько параноиками, чтобы хранить все секреты лишь у себя в голове под печатями. И что они нацепят на себя печати, уничтожавшие их самих и любой их генетический материал без следа по желанию? Однако, благодаря вам мне известно, что было исключение. Дочь одного из верхушки деревни, только начинавшая познавать искусство шиноби и успевшая получить печать с информацией, отосланная накануне битвы. И это… меняет всё для меня.
— Что… Что будет с Момоко?.. — сумел выдавить из себя Дзюширо.
— Мм? — вынырнул из своих мыслей нукенин, сбитый с толку вопросом. — Да ничего. Угроза ей исчезла когда вы решили сотрудничать. Я, вы не поверите, не получаю удовольствия от пыток.
— Не… верю… — хрипло согласился шиноби.
— Ваше право, — пожал плечами Хаку. — Я не намерен оправдываться. Я достигну своей цели, чего бы это не стоило.
— Тогда… я тоже… тебя… чего бы… не стоило… — сказал Дзюширо и неожиданно сильно клацнул челюстью. «Прости, Момоко…»
Раздался оглушающий взрыв.
Хаку меланхолично наблюдал за тем, как огненные всполохи безобидно разлетаются в отражениях ледяных граней его измерения, и размышлял о настоящем и будущем.
«Камиказе? И правда, шиноби Ивы до корней.»
Хаку умел убивать. Учитель Забуза научил как. Он же научил как абстрагироваться от чувства вины и эмпатии, хотя казалось бы, откуда это было известно бессердечному Демону?
Хаку мог косить врагов десятками и не испытывать ничего. Но вот такие, персональные случаи? Когда он знал всё о жертве и знал, что она не заслуживает смерти?