Понедельник. Максим Владимирович приехал на работу как обычно, почти на час раньше положенного. Проходя в свою приемную, он взглянул на пустой стул Юли и улыбнулся, вспоминая выходные. Для себя Макс решил, что будет держаться рабочих отношений, да и вообще все эти проблемы с женщинами точно не для него. Но вот воспоминания ни на секунду не отпускали уже второй день, начиная с субботнего вечера. Еще немного постояв, глядя в окно, он думал о самой мягкой, нежной, но при этом энергичной и невозможной девушке, которую так страстно хотел целовать и ласкать, а потом, встряхнул головой, отгоняя от себя не прошеные фантазии, и погрузился в работу, теряя счет времени.
Юля едва не опоздала на работу, слишком много времени потратив на макияж, который так выгодно подчеркивал ее глаза, но при этом оставаться незаметным, да и высокие каблуки не давали шансов идти быстрее, не создавая угрозы жизни их обладательнице.
- Доброго утра, Максим Владимирович, вот Ваш кофе, пролепетала я как можно спокойнее.
Пара темных мужских глаз тут же устремились на меня.
Оценивающий взгляд начал осматривать мне с головы до ног, и если глядя на блузку ничего не предвещало беды, то юбка уж точно заставляла взгляд задержаться, а точнее вырез на ней.
Это произведение искусства Юля позаимствовала у Ани, которой сейчас она, однозначно нужна не была. Да и с ее же слов, она так ни разу в ней до работы не дошла, точнее муж не пустил. И это неудивительно, ведь длина этой достаточно приличной юбки, достигала колена, но вот вырез на правой ноге практически не оставлял места для мужской фантазии.
Максим даже не ответил на приветствие, а продолжал пялиться, как баран на новые ворота. Конечно, всю прошлую неделю Юля ходила согласно дресскоду, но ничто из ее гардероба не было столь вызывающим.
- Да, и расписание на сегодня, конечно, - стараясь сохранить деловой тон, добавила она, двигаясь по кабинету в тишине, нарушаемой только стуком каблучков.
- Максим Владимирович, я могу идти? У вас для меня ничего нет? - абсолютно невинно спросила она.
Максим молча продолжил таращиться на Юлю, очевидно, размышляя над чем-то.
- Пока ничего, спасибо, - задумчиво говорил Макс, тщательно меня рассматривая.
Выйдя из кабинета начальника, Юля тихонько прикрыла за собой дверь, села за свой стол и быстро набрала сообщение: «Это, конечно, все весело, как мы и думали, но меня накрывает не меньше, чем его!»
В ответ Аня прислала смеющийся смайлик и пожелала ей удачи.
Этот понедельник, пожалуй, был одним из самых тяжелых в ее трудовой жизни. Максим без конца вызывал Юлю к себе по самым дурацким и мелким поручениям, но та все терпела с улыбкой самой исполнительной работницы. И каждый раз, встречаясь с глазами своего начальника, она ясно видела желание равное по силе своему. Но упорно продолжала играть свою роль, предоставляя выбор мужчине.
Вторник мало чем отличался от понедельника. Максим постоянно просил кофе и пил его в таком количестве, что пора было задуматься о его сердце. Не уменьшилось и количество бесполезных заданий, только теперь виной была рубашка, вырез которой демонстрировал высокую, мягкую женскую грудь. Особенно впечатляюще она смотрелась, когда Юля наклонилась поднять упавшую со стола начальника бумагу, и этот взгляд снизу вверх едва не заставил Максима уложить Юлю на этот же самый стол. Но он держался из последних сил.
В среду снова в ход пошла юбка, но уже с разрезом сзади. Именно этот разрез и встретил Максима, когда тот возвращался с обеда. Юля вытирала разлитый кофе со стола начальника, не предполагая, что уже секунд 10 его мысли занимает только ее попа, а точнее, какие на этой попе трусики.
Наверное, эти провокации продолжались еще очень долго, если бы в четверг Юля не явилась на работу в пиджаке цвета марсала и трикотажном платье под горло цвета пыльной розы, и выглядела в этом образе очень элегантно. Максим надеялся, что у него сегодня передышка, но ровно до того момента, пока Юля не сняла пиджак, сославшись на духоту. Она определенно была без нижнего белья, потому что на платье не было видно ни одного шва, или хотя бы намека на его присутствие. Максим шумно выдохнул, закрыл глаза, а потом строго проговорил:
- Юля, присядь.