С подветренной стороны выступа, в котором была высечена пещера, Две Стрелы нашел достаточно сухих веток и сучьев, чтобы разжечь небольшой костер. Сырая древесина удушливо чадила, но основная масса дыма уходила по темному туннелю, который действовал, как вытяжная труба. Серая Скала занялся лошадьми, а Ветер с Бурым Шершнем начали отрезать куски мяса с туши убитого оленя, чтобы приготовить еду. Вскоре все уже были сыты и наслаждались теплом.
Стоя на коленях на полу пещеры, Ветер продолжал трудиться над тушей оленя. Выход из пещеры был у него за спиной. Держа в своих еще не окончательно отогревшихся руках острый нож, он разрезал мороженое мясо.
— Даже непрожаренное мясо покажется нам очень вкусным сегодня ночью, — сказал он Бурому Шершню.
Воин согласился.
— И недоваренное мясо заполнит наши пустые желудки, но если развести костер побольше, мы бы…
Конец его фразы потонул в страшном реве, который раздался так близко от Ветра, что пол под его коленями задрожал. Этот рев да еще выражение дикого ужаса на лице Бурого Шершня явились единственным предупреждением Вольному Ветру. Повернувшись, он увидел прямо перед собой медведя гризли, такого огромного, что Ветер о таком даже и не слышал. Гигантское животное было больше девяти футов высотой и надвигалось на него со скоростью стрелы и яростью, которая возможна лишь у внезапно разбуженного гризли.
Ветру едва удалось расслышать крики своих товарищей-воинов, как огромный зверь снова издал оглушительный рев, и тысячефунтовая мохнатая туша с яростью набросилась на него. Острые белые зубы пытались вцепиться в Ветра мертвой хваткой, а когти были готовы исполосовать его тело. Ветра спасла лишь быстрая реакция. Он сжал свой нож и откатился в сторону, но медведь уже снова был над ним. Своей гигантской лапой, которая была величиной с голову Ветра, он нанес такой мощный удар, что Ветер отлетел и со страшным грохотом ударился о стену пещеры. Оглушенный, он едва успел поднять нож, как зверь снова настиг его. Ветер услышал, что его плечо захрустело, как сухое дерево, под тяжестью огромной лапы медведя, и сквозь кровавую пелену боли услышал свой собственный агонизирующий крик. Видя перед собой два ярко горящих глаза и надвигающуюся раскрытую пасть с острыми белыми зубами, он успел лишь подумать, что уже больше никогда не увидит Летнюю Грозу. Смерть смотрела ему в лицо.
Гроза как раз кончила свежевать тушку единственного кролика, которого ей удалось поймать в ловушку, чтобы приготовить ужин. Дора угрюмо подбрасывала хворост в огонь, на котором разогревался котел для приготовления пищи, а оба малыша спали на циновках, свернувшись калачиком под теплыми меховыми одеждами. Когтистая Лапа наблюдал за спящими детьми и одновременно не сводил настороженного взгляда своих желтых глаз с Доры, которую кугуар сразу же невзлюбил. Боевые Перья тоже был от нее не в восторге. В тот день он устал от охоты после двух дней вынужденного бездействия во время снежной бури. Когтистая Лапа ждал, когда ему дадут его долю, и нетерпеливо помахивал длинным хвостом.
Внезапно его острые кошачьи уши встали торчком, и он повернул голову к входу в вигвам, напряженно прислушиваясь. Обеспокоенная поведением кугуара, Летняя Гроза тоже прислушалась, зная, что у Когтистой Лапы гораздо более острый слух, чем ее собственный. Затем и она услышала топот конских копыт, приглушенный лежащим на земле снегом. Когда наконец ее слух уловил гортанные звуки шайеннской речи, она поняла, что воины возвращаются с охоты. Со счастливой улыбкой она выхватила из корзины меховой плащ и бросилась встречать мужа.
Когда Гроза выбежала из вигвама, открывшаяся ее глазам картина была отнюдь не радостной. Две Стрелы и Бурый Шершень несли к ней обмякшее тело ее мужа, а Когтистая Лапа нервно вертелся у них в ногах. У Грозы оборвалось сердце. Глаза ее застлал туман, а в ушах неприятно загудело. Только невероятным усилием воли Грозе удалось удержаться на ногах. Переведя испуганный взгляд с прикрытого мехом тела мужа на суровое лицо Двух Стрел, она прошептала непослушными губами:
— Он жив?
На несколько мгновений у нее остановилось дыхание, и лишь когда воин ответил: «Он жив!», она снова задышала. Поспешно откинув полог вигвама, Гроза пропустила воинов внутрь.