– Дорогой друг, – прервал ее Вернер. – Извини, что перебиваю тебя, но я знаю, что ты хочешь сказать. Сейчас ты спросишь меня, читаю ли я газеты.
– Вовсе нет! – резко ответила бабушка. – Я хочу только спросить, почему ты такой нелюбопытный. Всё вокруг тебя возмущает или даже приводит в ужас.
– Да, действительно, – откровенно признался Вернер. – Я возмущаюсь, а как же иначе? – Он заметно расстроился. – Тебе трудно угодить. Что ты на меня так нападаешь? Я просто рассказываю о своей жизни.
Они прошли картофельное поле и спустились на прибрежный луг.
– Смотри, какой тополь, – сказала бабушка, чтобы переменить тему. – Он пустил побеги, видишь. Один наш друг привез настоящий лебединый помет из Лапландии, поэтому тополь так хорошо прижился.
– Да, побеги, – повторил Вернер. Он помолчал минуту и сказал: – Должно быть, для тебя большое утешение жить с внучкой.
– Перестань, – перебила его бабушка, – перестань всюду искать второй смысл, это устарело. Я говорю только о побегах, при чем тут внучка? Почему ты никогда не скажешь прямо, не назовешь вещи своими именами, ты что, боишься?
– Ах, мой дорогой старый друг, – только и сказал в ответ Вернер с грустью в голосе.
– Извини, – сказала бабушка, – считай, что это комплимент, я хочу показать, что воспринимаю твои слова серьезно.
– А это, конечно, требует усилий? – мягко заметил Вернер. – Будь все же немного поосторожней со своими комплиментами.
– Ты прав, – согласилась бабушка.
Они брели по мысу, храня мирное молчание. Наконец он сказал:
– Раньше ты никогда не говорила о лошадиных силах или удобрениях.
– Раньше я не знала, что такие вещи тоже могут быть интересными, а оказывается, могут.
– А вот о своем, личном, обычно не говорят, – заметил Вернер.
– То есть о самом важном, – сказала бабушка и остановилась, чтобы немного подумать. – Во всяком случае, теперь об этом говорят меньше, чем раньше. Может быть, потому что главное уже сказано. А может быть, в таких разговорах просто не видят смысла или не чувствуют себя вправе их заводить.
Вернер промолчал.
– У тебя есть спички? – спросила она.
Он зажег ей сигарету, и они повернули к дому.
Ветер так и не поднялся.
– Эта лодка не моя, – сказал он.
– Понимаю. Со свиной-то кожей. Ты одолжил ее?
– Просто взял, – ответил Вернер. – Взял лодку и удрал потихоньку. Очень неприятно, когда тебе шагу не дают ступить.
– Но тебе ведь всего семьдесят пять! Неужели ты не можешь делать то, что тебе хочется? – удивленно воскликнула она.
Вернер сказал:
– Это не так-то легко, нужно считаться с другими. Все-таки они за меня отвечают. А я, в конце концов, только путаюсь под ногами.
Бабушка остановилась. Подцепив палкой кусок мха, она воткнула его на место и пошла дальше.
– Иногда мне бывает очень горько, – продолжил Вернер. – Вот ты сказала, что человек не должен говорить о самом важном, а я сейчас именно это и делаю. Я сегодня все время говорю что-то не то.
Вечернее солнце окрасило море в желтый цвет, было по-прежнему тихо.
– Можно я покурю? – спросил он.
Она ответила:
– Сделай одолжение, дорогой друг.
Вернер зажег маленькую сигару. Потом сказал:
– Сейчас так много говорят о хобби. Знаешь, что это такое – хобби?
– Знаю, у человека должно быть какое-то увлечение.
– Ну да, собирают всякие штуки, – продолжал Вернер. – По-моему, это глупо. Я бы хотел не собирать, а делать что-нибудь своими руками, понимаешь, но я не слишком-то ловок.
– Ты можешь что-нибудь выращивать.
– И ты туда же! – воскликнул Вернер. – Ты говоришь совсем как они: посади что-нибудь и наблюдай, как растет. Я бы, может, так и сделал, если бы они мне об этом не твердили.
– Тут ты совершенно прав, – сказала бабушка. – Нужно выбрать самому.
Они принесли его корзину и куртку и стали прощаться. Бабушка предложила рюмочку хереса на дорогу, но Вернер сознался, что этот напиток он никогда не любил и покупает его только потому, что он связан с их общими воспоминаниями, которые ему очень дороги.
– Мне тоже, – искренне сказала бабушка. – Бери курс на Хестхеллер, там всю дорогу глубоко. И попытайся найти способ их обмануть.
Вернер ответил:
– Попытаюсь. Обещаю тебе.
Он завел мотор и взял прямой курс.
– Кого он должен обмануть? – спросила София.
– Родственников, – ответила бабушка. – Надоедливых родственников. Они все время диктуют, что ему следует делать, не спросив, хочется ему этого или нет, и поэтому он потерял всякую охоту к чему бы то ни было.