– М-м-м… – Его легкое дыхание щекотало ей кожу. – Мерлин, пойдем в постель.
Она стояла, покачиваясь от усталости, и он снова взял ее на руки. Рансом пронес ее через дверь и положил на кровать, а затем сам опустился рядом, у нее за спиной. Простыни пахли сиренью. Он обхватил ее руками, уткнулся лицом в плечо и прижался так тесно, что горячее свидетельство его желания несильно, но отчетливо давило ей в спину. Однако он не торопился заниматься любовью.
– Завтра, – прошептал он в ответ на ее вопрос. – У нас достаточно времени. Все мои «завтра» теперь твои.
Он погладил ее, положив руку ей под грудь:
– Просто усни со мной, милая Чара.
Она попробовала от него отодвинуться. Объятие его стало крепче, удерживая ее, как узницу.
– Отдыхай, – нежно приказал он. – Лежи здесь и спи.
Она уставилась в темноту, обдумывая его приказание. Он может силой заставить ее подчиниться – для него это так просто. Вся власть в этом мире принадлежала ему: он был и сильнее ее, и хитрее, и безжалостнее. Как принц из какой-нибудь сказки, всех драконов он убьет сам, и ей ни одного не оставит. Она будет в полной безопасности. Но жизнь ее станет скучной и бесцельной.
Она сглотнула, чувствуя, что рука его расслабилась и грудная клетка, прижатая к ее спине, вздымается и опадает в спокойном ритме сна. Нащупав его пальцы, она сплела их со своими. На руку ей скатилась слеза. Потом еще одна. Первая – потому что ей нужна свобода. А вторая – из-за того, что она будет по нему скучать.
Глава 21
Она поцеловала его. В комнате было темно – высвобождаясь из объятий, она едва разглядела его лицо. Рансом почти проснулся и снова прижал ее к себе, бормоча что-то насчет утренней верховой прогулки.
– Есть идеи получше, – сонно взглянув на нее, прошептал он.
Она склонилась к нему и тихо сказала:
– Мне нужно встать. Я вернусь через минутку.
Он перевернулся на спину и с блаженной улыбкой потянулся, затем обнял ее за плечи, притянул вниз и медленно, горячо поцеловал. Мерлин не могла сопротивляться. Она прижалась к нему, поражаясь тому, какая сила исходила от его теплого сонного тела. Но когда он обхватил ее ноги своими и перекатился, оказавшись сверху, она шустро вывернулась и вскочила с кровати. Он с трудом приоткрыл глаза и вытянул руку в ту сторону, где она только что лежала.
– Только, пожалуйста, – со вздохом он притянул ее подушку и подоткнул себе под голову, – не уходи… – ресницы его плавно сомкнулись, – надолго.
– Хорошо, – шепнула она. – Не буду.
Она стояла возле кровати. Ей было трудно покинуть его. Тяжело и больно его обманывать. Прижав руки к груди, она наблюдала, как он спокойно лежит – счастливый, расслабленный, поверивший в ее ложь. Мерлин прекрасно знала, что если бы он не поверил, ей пришлось бы намного труднее.
В гардеробной она нашла одежду. Это были вещи Рансома: на спинке стула аккуратно висели бриджи из коричневой замши, а на раме возле камина – широкая рубашка. Мерлин потеребила губу, оглядывая его сюртук цвета ночной синевы, белый жилет и набор лезвий для бритья. Казалось, эти предметы застыли в ожидании, когда герцог окажет им честь до них дотронуться.
Поморщившись, она схватила рубашку и надела ее через голову. Бриджи доходили ей почти до лодыжек и болтались на талии, но она исправила это, подпоясавшись попавшейся под руку длинной белоснежной накрахмаленной полоской льняной ткани. С обувью было сложнее. Ей пришлось выбирать между сапогами, слишком огромными для нее, и кожаными гетрами до колен, которые можно было надеть поверх атласных туфель, что были на ней накануне. Застегнув гетры, она выпрямилась и бросила взгляд в зеркало. Каштановые волосы были спутаны, но чтобы привести себя в порядок, понадобилась бы уйма времени. В зыбком предутреннем свете она была похожа на цыганенка, вот-вот готового пуститься вскачь на украденной лошади.
Мерлин закусила губу и огляделась. За дверцей шкафа висел малиновый шелковый халат Рансома. Закутавшись в него, она вновь посмотрелась в зеркало. Широкие складки, доходившие до пола, придали ей чуть больше уверенности в себе, и она направилась к двери.
Вдруг в тишине позади нее послышалось тихое шуршание. Взявшись за дверную ручку, Мерлин замерла и оглянулась. На столе рядом с бритвенными принадлежностями лежала шляпная коробка. Крышка на ней шевельнулась и приподнялась, и наружу высунулась черная бусинка носа. Затем показались две лапки и маленькая знакомая мордочка.
– Ш-ш-ш… – Мерлин столкнула ежика обратно в коробку и взяла ее с собой, схватив за плетеную ручку. Чтобы халат не шуршал, она собрала подол и перекинула его через руку, а затем беззвучно выскользнула из комнаты.
Дойдя до Большого холла, она обнаружила, что огромные входные двери уже открыты. Лакей, увидев ее, отвел взгляд, но через мгновение снова взглянул на нее с удивлением. Мерлин кивнула ему и торопливо вышла. По лестнице взад-вперед расхаживал Шелби, помахивая хлыстом и бросая нетерпеливые взгляды во двор. Услышав шаги, он обернулся. Несколько секунд он хмуро разглядывал ее, а потом воскликнул:
– Боже мой, Мерлин, куда это ты собралась в такой экипировке? Ты похожа на казака.
– Я не нашла свою одежду. – Она хотела пройти мимо, но он схватил ее за руку.
– Куда ты?
– На верховую прогулку.
Он засмеялся, хотя вовсе не казался веселым.
– Правда? В халате и бриджах моего брата? – Склонив голову, он внимательнее оглядел ее. – И с его галстуком вместо пояса! Просто очаровательно!
Она завернулась в халат:
– Говорю же, я не смогла найти свою одежду.
– И, я полагаю, в этой коробке у тебя столь же элегантная шляпка? Возможно, для того, чтобы подчеркнуть красоту лошади?
– Нет, я…
Вдруг прозвучало радостное приветствие, заставившее их обоих обернуться.
– Ваша светлость! – Со стороны часовни неторопливой походкой приближался по террасе мистер Пилл. – Доброе утро, ваша светлость. Я как раз возвращаюсь после утренней службы. Сегодня я много молился за вас. Позвольте принести вам мои самые сердечные поздравления и наилучшие пожелания, которые я, к сожалению, не имел возможности выразить вчера лично.
Мерлин непонимающе смотрела на мистера Пилла, а тот снял шляпу и так низко поклонился, что чуть не коснулся лбом ступени у нее под ногами. В восточную арку прорвался первый солнечный луч, и на брусчатке появились длинные тени.
– Он обращается к тебе, герцогиня, – пояснил Шелби.
– Ах! – Мерлин закусила губу. Повесив коробку на запястье, она присела в легком реверансе, придерживая полы халата.
Мистер Пилл увидел ее бриджи и закашлялся. Секунду он постоял в замешательстве, а затем спросил:
– Позвольте спросить, куда вы изволите направляться в столь ранний час, ваша светлость?
– Да так… никуда… – ответила Мерлин.
– Не могу сказать почему, – ироничным тоном высказался Шелби, – но у меня сложилось впечатление, что герцогиня собирается покинуть своего супруга.
Мерлин нахмурилась.
– Прошу прощения, лорд Шелби. – Мистер Пилл с укором посмотрел на него. – Я полагаю, что эта шутка весьма неудачна и, несомненно, является признаком дурного тона.
– Ах, так? Вижу, вы превосходно разбираетесь в юморе, мистер Пилл. Но, к сожалению, я не шутил. – Шелби задумчиво посмотрел на Мерлин и ее коробку. – На самом деле, если ее светлость желает покинуть моего брата, что совершенно разумно, то лучше бы ей обратиться ко мне. Я нанял бы для нее дилижанс в ближайшей деревне, и ей не пришлось бы идти пешком и в халате.
– Эй, погодите! – мистер Пилл поднялся на одну ступеньку. – Вы не можете этого сделать!
– Не могу? Почему же?
– Она ведь теперь замужем за герцогом, – горячо выпалил мистер Пилл. В утренней тишине двора послышался звук лошадиных подков. – И она не может уехать без его разрешения.
Шелби пренебрежительно махнул хлыстом: