Шэйн крепко стиснул ее ягодицы, изливая себя в ее ждущее чрево. Мощные конвульсивные движения постепенно перешли в сотни более слабых трепетных подрагиваний.
Продолжая удерживать тела в интимной близости, Шэйн прильнул к ее губам, высказывая без слов весь восторг разделенной страсти.
Касси обхватила руками его шею, Шэйн слегка приподнял ее и уложил на свежее сено.
Нежными руками он расправил юбки, поднял панталоны, натянул их на ее подрагивающие ноги. Когда его руки нашли то место, где соединяются бедра, его длинные пальцы принялись играть кудрявыми завитками. Касси смотрела на него с удивлением.
— У нас с тобой много общего, Касси, девочка.
С этими словами он натянул панталоны до самой талии, тщательно завязав их. После того как еще раз расправил ее юбки, Шэйн принялся приводить в порядок собственную одежду.
Скривив рот в сардонической улыбке, он разглядывал свою пострадавшую рубашку. Доставая пучок сена из волос Касси, он улыбнулся ей.
— Не сомневайся, горожане наверняка узнают, что ты обошлась со мной по-своему.
Касси удивленно подняла брови в наигранном протесте.
— Я?
— Ты.
Шэйн просунул ее палец в дырку на своей рубашке и глухо зарычал, а она буквально задрожала от восторга.
— У меня еще остались три пуговицы. Неужели ты хочешь привести меня в полный беспорядок?
Мягкий свет в конюшне заколыхался, когда они, безуспешно пытаясь сдержаться, рассмеялись. Гнедой конь стоял в стойле, удовлетворенно пожевывая свой овес, в то время как мужчина и женщина по другую сторону удовлетворяли куда более острый голод.
ГЛАВА 37
Касси стояла, уперев руки в бока, и наблюдала, как мужчины укладывали тяжелые валуны. Лошади использовались в качестве тягловой силы, но несмотря на это работа отнимала много сил. Ей самой претило восстанавливать плотину. Но с решением суда, полученным при помощи Майкла, которое счастливо покоилось в ее кармане, в ней вновь проснулась уверенность.
Складывалось впечатление, что судебный ордер, на основании которого разрушили ее плотину, послужил катализатором для еще большей ненависти к ней. Она надеялась, что уроки с детьми помогут завоевать хоть какое-то расположение соседей. Но вместо того, чтобы оставить ранчо Дэлтонов в покое, после того как плотину разрушили и вода стала доступной для всех, нападки, наоборот, участились. У нее зарезали еще нескольких овец, кто-то стрелял в Милисент, когда та возвращалась из города. Продолжали приходить злобные письма с угрозами.
Касси знала, что в любой момент может избавиться от земли и покончить со всеми этими проблемами. Шэйн не отставал со своими предложениями купить землю, действуя каждый раз все более настойчиво, чем прежде. Карл Фредерикс также активизировал свою кампанию «помощи». Но теперь она настроилась держаться до конца. Единственный способ доказать, что смерть дядюшки не была несчастным случаем, состоял в том, чтобы оставаться на месте до тех пор, пока тот, кто убил Люка, сделает свой шаг.
И надеяться, что она окажется готовой, когда он сделает этот шаг. Сердце ее сжалось при мысли, что этот «таинственный» кто-то может оказаться Шэйном. Касси боялась допустить такое. И тем не менее не могла сбрасывать со счетов очевидное: пока что у него было больше, чем у кого бы то ни было, оснований ненавидеть ее дядю. Но почему?
Словно в ответ на свой невысказанный вопрос Касси заметила Шэйна, ехавшего на коне по равнине. Она подавила улыбку, которая сама собой появилась на губах. Шэйн, наверное, взбесится, когда увидит, что плотина вновь встает на своем прежнем месте.
Она не ошиблась. Как только конь остановился, Шэйн соскочил с седла.
— Что, черт бы тебя побрал, ты опять затеяла? Эта плотина точно так же взлетит на воздух!
— Не думаю, Шэйн. — Голос Касси звучал ровно, чего нельзя было сказать о состоянии ее чувств.
Гамма переживаний отразилась на его лице, когда он приблизился к ней.
— Что ты имеешь в виду?
— У меня есть решение суда, отменяющее прежнее, ограничивающее мои права, и исключающее принятие чего-либо подобного впредь.
— И теперь ты намерена пойти по стопам своего дяди и уничтожить всю округу?
— Нет нужды уничтожать кого бы то ни было. Восстанавливаю плотину, чтобы иметь возможность спускать или перекрывать воду в любой момент, когда захочу. Если меня оставят в покое, вода будет течь. Если же нет — перекрою.
Шэйн нетерпеливо провел рукой по волосам, отошел и тут же приблизился почти вплотную. Глаза его расширились.
— Почему я должен верить, будто у тебя есть решение суда?
— Потому что у меня есть документ, — сказала она, не желая доставать его и показывать инкриминирующую подпись.
— Где же он тогда?
— У меня, — ответила она, стараясь говорить уверенно и сдержанно.
— И я должен верить тебе на слово?
— Он у меня в кармане, — выпалила она, не подумав. Касси увидела, как его взгляд устремился к небольшому кармашку на груди, где лежал свернутый документ. Она облизнула губы и отступила на шаг назад. — Тебе незачем его видеть. Все совершенно законно.
— Тогда почему ты не хочешь, чтобы я его увидел? — Шэйн надвигался на нее, а она торопливо пятилась, скользя на камнях.
— Это совершенно ни к чему, — поспешно проговорила Касси, стараясь придать голосу силу, — просто мне не нравится, когда под сомнение ставится моя честность.
Последнее слово она почти выкрикнула, так как чуть не упала навзничь, споткнувшись о большой кактус.
— Думаешь, твои соседи поверят тебе на слово, Касси?
— Дело не в этом, просто мне не нравится твой тон, — начала она, стараясь отойти от него, сохраняя видимость достоинства.
— Черт возьми, мне не нравится то, что ты говоришь. Ну-ка, дай-ка сюда эту бумагу.
Касси решила стоять на своем, полагая, что он блефует.
— Думаю, незачем.
— А я думаю, есть.
С этими словами Шэйн сунул руку к ней в карман, коснувшись груди через тонкую ткань рубахи. Касси сильно покраснела, чувствуя себя полной дурой. Несмотря на все, что было между ними в прошлом, она никак не думала, что он поведет себя так бесцеремонно и грубо средь бела дня, в присутствии рабочих.
Но мгновение спустя ее неловкость была забыта, когда она увидела, как недоуменное выражение на его лице быстро сменилось гневным.
— Что, черт возьми, это означает, Касси?
— Это означает, что я имею полное праве на…
— Я не об этом… — В голосе звучал металл, и Касси почувствовала, как у нее на затылке волосы встают дыбом.
— Что ты сделала, чтобы заставить Майкла помочь тебе?
— Я не заставляла Майкла помогать мне, — возмущенно ответила она.
— В таком случае, что ты сделала, чтобы убедить его?
Значение, которое Шэйн вкладывал в свои слова, было ясным и оскорбительным.
— Я ничего не делала.
— Что ты ему пообещала, Касси? Боже, ты обоих нас считала дураками, играла нами, как двумя деревенскими парнями, которые не в силах сообразить, почему ты с такой готовностью одариваешь их своей благосклонностью.
Пощечина рассекла утренний воздух, однако Шэйн перехватил ее руку, прежде чем она успела ударить во второй раз.
— Не давай мне повода сердиться; — предупредил он.
— Тебе бы этого хотелось, не так ли? — бросила она ему, не зная почему, но все еще вне себя от его оскорблений.
Внезапно он отпустил ее руку. Сожаление и печаль, смешанные с гневом, отразились на его лице.
— Будь я мужчиной, каким меня хотел бы видеть мой отец, я бы сказал «да». Надеюсь, ты здорово посмеешься надо мной, Касси, потому что я отвечу нет, мне бы этого не хотелось.
Касси почувствовала, как угрызения рвут ее сердце на части. Любовь к нему, которую она всячески отрицала, отозвалась мучительной болью. Она больше не могла обманывать сама себя. Она любила его.