Ясно. Может, амулет был детектором демонов кармы? И предупреждал, если мы в опасности? Если близко демон кармы…
Или…
— Саки!
Мысли прервал крик Сатору. Я подумала, что он злился из-за того, как я гребла, но быстро поняла, что дело не в этом.
Тень пролетела над моей головой. Я подняла голову и заметила прошлую ворону. Она издала вопль, кружа, а потом вернулась туда, откуда прилетела.
Я обернулась, увидела много лодок, несущихся к нам с ветром в парусах. В центре был большой военный корабль в три раза длиннее нашей лодки. На планшире стояла куча солдат бакэ-недзуми.
— Саки… — смиренно вздохнул Сатору. — Нас поймали. Там Киромару.
Мы сжали руки друг друга и ждали, пока корабль приблизится. Ладонь Сатору была влажной от пота. Моя, наверное, тоже.
Мы тихо смотрели на пейзаж озера. Лодки неслись по воде быстрее, чем когда мы гребли веслами. Три каноэ были привязаны канатами к военному кораблю. Странные треугольные паруса были подняты, корабль рассекал воду.
— Я не знал, что их корабли так развиты, — сказал Сатору.
— Они могут быть продвинутыми в этом сильнее, чем люди?
— У нас есть проклятая сила. Нам не нужны паруса для лодок, да?
Какими бы большими ни были паруса, скорость была ограниченной. С проклятой силой ограничений не было.
— Это так… — Сатору скрестил руки и смотрел на горы, подернутые туманом.
— Кому есть дело до бакэ-недзуми. То, о чем мы говорили…
— Да, — Сатору вытащил из-под футболки амулет.
— Проверь.
Сатору открыл его без колебаний.
— Ты уже заглядывал туда раньше?
— Разве не очевидно? Кто не заглядывал туда? — он поднял диск к глазам.
— И?
Сатору побелел.
— Покажи.
— Нет, — сказал он и сжал диск так, что костяшки побелели.
— Что-то изменилось?
— Да.
Сатору не объяснял, но мне стало чуть лучше. Не только мой амулет изменился.
— Может, он растаял от жары? — спросила я неуверенно.
— Как бы жарко ни было, это невозможно. Он все время был в мешочке, скрытый от солнца.
— Тогда почему?
— Не знаю, — он помрачнел. — Но это плохо…
Он притих, глядя на берег напротив.
— Думаю, его лучше выбросить.
— А?
Он не медлил, сорвал амулет и бросил его в озеро. Мешочек медленно тонул из-за веса стеклянного диска в нем.
— Постой, что ты делаешь?
— Все хорошо, ты так же сделала, Саки.
— Зачем?
— Если они узнают, когда мы вернемся, произойдет что-то плохое. То, что маска очищения тает, — плохой знак. Проверь Шуна и остальных. Если есть изменения, выброси амулет.
— Но так мы не поймем, близко ли демон кармы.
— Если явится, мы разберемся с ним. Мы не знаем, какой этот демон кармы, — Сатору скрестил руки.
— Как мы это объясним? Одного человека объяснить еще можно, но чтобы группа потеряла амулеты в одно время? Это подозрительно.
— Да. Ты права… нет, все хорошо! Мы можем сказать, что Пауки забрали их у нас, когда схватили. Так Шун и остальные смогут сказать, что и они были в плену.
Это ожидалось от того, кто всегда устраивал проблемы. Я послушалась, выбросила мешочек от своего амулета за борт. Если подумать, я не смогла бы объяснить, почему пропал только диск, а не весь амулет. Мешочек плавал на воде без утяжелителя, и его уносило волнами.
Он пропал, а корабль бакэ-недзуми добрался до места назначения, а наши лодки — за ним. Солдат Шершня выбрался и отвязал канаты. Веревки были просто завязаны на кольцах на концах лодок, но мы бы не смогли развязать их со своей стороны.
Большой бакэ-недзуми появился на носу корабля. Прибыл Киромару. Хоть его плечо и спина пострадали от взрыва вчера и были перевязаны бинтами, он все еще ходил так, словно не ощущал ран.
— Как вы себя чувствуете?
— Путь был приятным, благодаря вам.
Волчья улыбка Киромару дотянулась до его ушей.
— Смотрите. Там, где солнце танцует на воде. Там северная граница реки Тоно… Простите, но дальше мы не сможем подплыть.
— Не переживайте. Мы доберемся дальше сами.
Бакэ-недзуми доставили нас военным кораблем через озеро за три часа. Мы не добрались бы до конца и до заката, если бы гребли сами.
Но я не знала, почему они не могли плыть дальше. Сатору тоже был ошеломлен, но молчал.
— Боги, — Сквилер появился за Киромару. — Тут мы точно прощаемся. Я буду молиться за ваш путь.
Я не знала, что думать об этом. Конечно, он изображал тревогу за нас. Но я подозревала, что он все время исполнял приказы Киромару. Сначала провел нас сквозь лес, а потом раскрыл наше местоположение.
— И ты себя береги. Будет хорошо, если ты сможешь восстановить колонию, — я подавила подозрения и постаралась ответить искренне.
Мы отплывали, и я услышала за собой голос Киромару:
— У меня есть просьба.
— Что такое? — спросил Сатору.
— Когда вернетесь, не говорите, что я помог вам плыть по озеру.
— Почему? — вопрос был понятным.
— Не могу сказать, но если это раскроется, меня приговорят к смерти, — сказал Киромару, его глаза серьезно блестели, так не было даже в бою.
— Понимаю. Я сохраню тайну, — тихо сказал Сатору.
Я не знала, было ли это из-за отдыха, восстановившего наши силы, или из-за быстрого течения, но каноэ уверенно плыли по реке. Мы оглянулись, корабль был точкой вдали.
— Киромару рисковал собой, чтобы помочь нам, — сказала я себе, а не Сатору.
— Да. Уверен, он получил приказы от комитета задержать нас, — он гордился тем, что угадал с теорией. — Он не зря остановился именно там. Паруса корабля видно издалека, так что, если кто-то следит, они поймут, что он проигнорировал приказы и помог нам.
— Но почему?
— Разве не ясно? — улыбнулся Сатору, словно насмехался надо мной за то, что я не понимаю что-то такое простое. — Потому что мы спасли его вчера. Если бы я не расправился с взрывопсами, Киромару был бы мертв, как сейчас Риджин.
— Эй! — закричал Шун спереди.
— Эй! Мы уже плывем! — крикнул Сатору.
От его голоса во мне вдруг прорвало дамбу. Казалось, последние три дня были лишь сном, и мы просто плыли по реке в летний лагерь.
— Эй, Саки! Что такое? Эй… — Сатору звучал растерянно, а я продолжала плакать, а потом начала при этом и смеяться.
Это длилось десять минут. Мы вскоре добрались до других лодок, и Мария тоже начала рыдать и смеяться.
Когда я наплакалась, мне стало намного лучше (хоть мальчики выглядели утомленно). Мы попали в северную часть реки Тоно и поплыли вниз по течению. Путь в город был ровным… хотелось бы так сказать, но разные проблемы случались в пути. Во-первых, мы не умели сплавляться по реке без проклятой силы. И усталость достигла пика, а солнце садилось и мешало видеть. Последней каплей было наше каноэ, утонувшее от того, что часто билось о камни и другие лодки. Чудо, что никто не умер.
Когда стемнело, река снова изменилась. Звезды сияли на обсидиановой поверхности, и казалось, что мы застыли на месте, но рев воды заставлял думать, что тихое течение стало сильным.
Мне было не по себе. Это ощущение было из времени до моего рождения, древнее воспоминание, оставшееся от предков из пещер.
Я размышляла насчет этого чувства. Мне нужно было скорее вернуться домой. Мы с Сатору ощущали тревогу из-за того, что ждало нас по возвращении. Но, учитывая наше состояние, было самоубийством плыть по реке ночью. Нам пришлось устроиться на ночлег, но мы долго не могли найти подходящее место. Я вспомнила пересохший ручей, который мы миновали, когда садилось солнце, и ощутила раздражение. Все хотели проплыть как можно дальше, и мы двигались, хоть знали, что не смогли бы добраться до города одним рывком. Стоило остановиться тогда.
Мы устали, когда нашли место, где можно было установить палатки. Оно было близко к реке, и если бы уровень воды немного повысился, нас затопило бы, а еще там были неровные камни, что мешали спать. Место было не лучшим.