Лишь только ее мысли пришли в порядок, она стала спрашивать брата о Владимире. К ее большому удивлению, он произнес такие фразы, как "разведчику уже ничего не грозит" и "он поправляется". Несколько мгновений Аня не знала, что сказать, а потом ошарашено спросила:
- А что еще с ним случилось?
- Так ты ничего не знаешь? - догадался Сергей и вздохнул.
Пришлось Ане рассказать, как он, услышав три выстрела, бросился на второй этаж и как, приведя в чувства Юрия, допросил его. Ефрейтор, ударившись о стену, разбил себе затылок, но пострадал не сильно. Он понимал, что терять ему после всего этого нечего, и рассказал, как сумел бежать из тюрьмы, скрывался несколько дней в лесу, а потом тайком проник вечером в усадьбу и, желая отомстить Ане за приговор, напал на нее и хотел задушить. Но тут появился его заклятый враг Владимир.
- К счастью, он подоспел вовремя, - продолжал Сергей. - Они подрались. Капитан защищал тебя до конца, хотя был совершенно безоружен. Ну а когда я услышал выстрелы и прибежал к вам, вы все втроем лежали без сознания.
Аня, затаив дыхание, слушала рассказ брата, с трудом представляя себе эти жуткие картины. Наконец, она тихо и серьезно спросила:
- Он стрелял в Вову?
- Да.
- И что?
Сергей помолчал.
- Передозировка снотворным... Но врач сделал все, что нужно. Не волнуйся, - и он улыбнулся, - разведчик будет жить!
Аня облегченно вздохнула. Ей сразу стало спокойнее. Что-то согревало ее душу. Наверное, то, что человек, который не побоялся ее защитить и спас ей жизнь, вне опасности.
Лишь на пятый день Сергей, проконсультировавшись с врачом, пришел к выводу, что Аня вполне поправилась, и разрешил ей выходить из комнаты.
Стояло солнечное свежее утро. С улицы доносились оживленные голоса солдат и чирикание воробьев. Аня с удовольствием подумала о том, что сможет, наконец-то, выйти на прогулку. Но сначала у нее было одно дело. Она ненадолго задержалась в кабинете, подписывая какую-то бумагу, а потом направилась на второй этаж. Быстро и не задумываясь, толкнула она знакомую дверь и остановилась на мгновение.
Из-за стола встал Вова и медленно сделал несколько шагов. Он был одет в светлые джинсы и белую футболку, от чего казался каким-то солнечным, излучающим энергию, тепло и жизнерадостность. Его волосы непринужденно падали ему на лоб несколькими прядями. На руках его больше не было бинтов, шрам на шее почти зажил, синяки исчезли, а глаза снова стали чистыми, ясными, добрыми. О драке в лесу напоминала лишь ссадина на лбу, шедшая через бровь, и белый шрам на губе.
Вова как-то тепло и радостно улыбнулся Ане, и она, увидев его, тоже улыбнулась. Он сделал один нерешительный шаг, но Аня сама подошла к нему, и он вдруг оказался в ее объятиях. Он не успел ничего понять, но тоже обнял ее: он так беспокоился за нее все эти дни!
- Я рада, что с тобой все в порядке! - тихо сказал Аня. - Спасибо тебе за все!
И она нежно поцеловала его в щеку. Потом она подняла глаза и увидела на лице молодого человека удивление и замешательство.
- Ты благодаришь меня?!? - не веря своим ушам, спросил тот. - Зачем?
- Но ведь это ты спас мне жизнь. И не отрицай этого!
- Нет, это я должен благодарить тебя!
- Перестань! - прервала его Аня.
Тут молодой человек что-то заметил и осторожно убрал ее волосы с плеча - на ее шее отчетливо виднелись небольшие синяки. Лицо Вовы помрачнело, и он тихо произнес:
- Как ты? Я ничего о тебе не знал. Мне только сказали, что ты жива, и тебе ничто не угрожает. Я даже не знал, увижу ли я тебя еще.
Аня вздохнула и села на кровать вместе с Вовой.
- Это, - она указала на синяки на шее, - мое единственное воспоминание. Все остальное в прошлом.
- К счастью! Мне только очень неприятно, что все это случилось из-за меня.
- Что за глупости ты говоришь?
- Ты прекрасно все понимаешь. Если бы ты мне тогда не помогла, Юра тебя бы и пальцем не тронул.
- Ну вот, - возмутилась Аня, - ты опять за свое! Хватит корить себя за то, в чем ты не виноват! Когда провинишься, тогда и будешь раскаиваться. Договорились?
- Ну, хорошо, - на эти слова, прозвучавшие как-то мягко и по-дружески, Вова не мог возразить.
- А вообще мы с тобой квиты. Ведь тебе тоже не сладко пришлось.
- А-а, ерунда! - махнул рукой Вова. - Поспал больше обычного, да и только.
Аня лишь укоризненно улыбнулась. Она хорошо знала, что бывало на самом деле от нескольких пуль снотворного: такое иногда случалось на войне.
- Единственное, что я хотел бы знать о себе, - сказал Вова, - это моя дальнейшая судьба. Я нахожусь здесь уже много больше недели, но ты мне так и не сказала, когда будет допрос.
Девушка вздохнула и сделалась какой-то серьезной.
- Скажи мне сперва, как ты себя чувствуешь? - спросила она.
- На все сто!
- Ну что ж, тогда пора, - и она встала.
Разведчик встал вместе с ней, догадываясь, к чему она клонит. Наверняка его будет допрашивать сам главнокомандующий. Но теперь ему было все равно. Он знал, что ничего не скажет. Аня протянула ему сложенный вчетверо лист бумаги.
- Если тебе будут задавать вопросы, покажешь им эту бумагу. А пока спрячь ее. Теперь пойдем со мной.
Они спустились на первый этаж усадебного дома и вышли на улицу. Девушка повела разведчика по выложенной камнями дорожке, которая сначала петляла в небольшой рощице, а потом тянулась между прудами. По воде шла мелкая рябь, и солнце искрилось и блестело в отражении. Вова напряженно следил за тем, куда они шли, ожидая с минуты на минуту появления конвоя и тюремных охранников. Он уже даже хотел, чтобы поскорее все началось.
Но вот они миновали последний пост и вышли за пределы усадебной ограды. Впереди простиралось поле, а налево уходила широкая асфальтированная дорога. Аня остановилась и повернулась к Вове. В лицо ей светило солнце, и она чуть прищурила глаза.
- Ты знаешь, куда ведет эта дорога?
- Да, в Коньково. На нашу улицу, - ответил он, глядя вдаль.
- Иди!
Вова медленно повернул голову к Ане и внимательно посмотрел ей в глаза. Он не двигался с места.
- Ты можешь идти домой, - повторила она, кивая головой по направлению к Коньково.
- Ты... меня отпускаешь? - Вова удивленно поднял брови.
- Да.
- Почему?
Аня чуть помолчала.
- Иди!
Вова опустил глаза и медленно повернулся. Он сделал несколько шагов по дороге, но потом снова посмотрел на Аню и сказал:
- Мне кажется, я с тобой никогда не расплачусь. Спасибо!
И глянув на нее в последний раз, капитан разведки Владимир решительно зашагал вперед. Аня смотрела ему вслед, скрестив руки на груди. Она была спокойна. Вова уходил все дальше и дальше. Когда его не стало видно, Аня развернулась и пошла искать брата, чтобы вместе сходить к начальнику шестого полка.
Глава 10
Белый лагерь готовился к ответственному бою. Сергей, понимая, что затягивать войну более не имеет смысла, решил приложить все усилия к скорейшему завершению войны. Ее необходимо было закончить прежде, чем сам процесс войны возьмет верх над идеей. Поэтому Белый лагерь мобилизовал все свои силы и вел тщательную подготовку к последнему наступлению.
Черный лагерь тоже ощутил серьезность ситуации. В самом воздухе витала какая-то напряженность. Солдаты стали более задумчивыми и молчаливыми. Уже несколько дней подряд маршал Денис сидел над картами и ставил на них крестики, черточки, галочки. Но шахматная партия не складывалась. Здесь поставишь кружочек, а оттуда тебе грозят крестиком, здесь передвинешь галочку, а туда тебе влепят жирный квадрат! Что делать?