- Тогда иди отдыхай, уже поздно, - дружелюбно, но как-то печально ответил, наконец, Вова, взяв у нее из рук свою рубашку и накинув ее на плечи. - Я даже готов обклеить всю голову пластырями, только не сердись больше. Договорились?
Аня не удержалась и улыбнулась.
- Не надо, - сказала она. - Всю голову не надо... Мне не за что на тебя сердиться!
Вова несколько мгновений молча глядел на девушку, а потом вдруг спросил:
- Можно задать тебе один вопрос? Что ты делаешь на войне? Почему ты здесь?
Аня пожала плечами.
- Сначала мне было просто интересно посмотреть на все это изнутри. Я не верила, что вы будете воевать по-настоящему. А потом... я привыкла находиться здесь, в этой усадьбе, помогать моему брату и, наверное, как и все, ждать окончания войны.
- Мне кажется, тебе здесь совсем не место, - серьезно сказал молодой человек.
- Ну, наверное, ты прав, - протянула Аня. - Но я ничего не могу изменить.
- Почему? Ты можешь вернуться домой, - возразил Вова.
- Домой? А ты забыл, где мой дом? Он находится на территории вашего лагеря. Даже если бы я очень хотела вернуться, это невозможно. Тем более любой ваш солдат знает, кто я такая, и стоит мне там появиться, я тут же попаду в плен. А мне не очень-то хочется!
Вова пристально посмотрел ей в глаза, пытаясь понять в этой девушке нечто больше, чем она сама могла бы о себе сказать.
- Но здесь тебе грозит такая же опасность.
- В каком смысле?
- Даже если ты находишься здесь, тебя точно так же могут похитить.
- Это невозможно! - Аня рассмеялась. - Именно в этой усадьбе я чувствую себя в безопасности. Тем более ты сам знаешь, как сложно сюда попасть. Да и выйти тоже.
Вова почувствовал, как задели его эти слова. Он, капитан разведки, на чьей ответственности была вылазка во вражеский лагерь, не только не смог выполнить порученное задание, но еще и попался как мышонок в ловушку и не сумел выпутаться из этой переделки. А эта девушка еще и насмехается над ним! В эту минуту она была от него так же далеко, как и все враги в Белом лагере.
Но Аня вдруг подошла к нему, остановилась перед ним и, взяв его нежно за подбородок, подняла его голову, заставив посмотреть ей в глаза.
- Прости! Я не хотела!
В этом жесте и в этих словах было что-то трогательное. И было видно как под взглядом тихо просящих глаз девушки, взгляд Вовы теплеет, и, наконец, он чуть улыбнулся ей и взял ее руку в свою.
- Забудь! - ответил он ей.
Часом раньше Сергей покинул усадебный дом и пошел в сторону санаторных строений. Асфальтированная дорога была еще мокрая, а от деревьев тянуло вечерним холодом. Солнце давно скрылось в листве, и его последние лучи один за другим тонули в обрывках туч. Сергей поднялся по ступенькам одного двухэтажного деревянного дома и направился к восьмой комнате, собираясь войти в нее, но у двери к своему удивлению обнаружил стражу. Солдат кивнул и учтиво спросил:
- Маршал Сергей, вы что-нибудь желаете?
- Я бы хотел поговорить с лейтенантом Александром.
- С младшим лейтенантом, - поправил солдат.
- Как, его уже понизили в звании?
- Да, еще позавчера.
- А вы не знаете, по какому поводу?
- Наверное, по тому самому, за который он заключен под стражу, - ответил солдат.
Сергей догадался, что это связано с пленным разведчиком, и что арестовала его Аня. Он был уверен, что она сделала правильно. Он уже собирался войти, чтобы поговорить с Александром, как вдруг в дом ворвался один солдат и встал на вытяжку перед маршалом. Лицо парня было побледневшее, а сам он не мог отдышаться.
- Что случилось? - нахмурился Сергей, почувствовав неладное.
- Маршал, я полагаю, вы в курсе того, что случилось позапрошлой ночью?
- Да, естественно!
- И вы знаете, что преступник ефрейтор Юрий был заключен в тюрьму?
- Да, конечно. Но почему вы так бледны?
- Смею доложить, что ефрейтор Юрий бежал из тюрьмы сегодня ночью и скрылся в неизвестном направлении...
Глава 8
Последующие дни проходили тихо и спокойно для Владимира. Главнокомандующий больше к нему не заходил, о допросе пока никто не упоминал, и разведчик был полностью предоставлен сам себе. Почти все время он лежал на кровати и старался ни о чем не думать. Когда ему это особенно надоедало, он садился на подоконник и смотрел в окно. Чтобы немного размяться, он ходил по комнате, так как другой возможности у него не было. Дверь все так же была заперта, а окно охраняемо. За эти дни он не раз предпринимал попытку бежать, но почему-то всегда все срывалось. Однако разведчик не терял надежды выбраться из усадьбы раньше, чем произойдет что-либо еще. Время было на вес золота.
За эти несколько дней он отдохнул, набрался сил, и здоровье его быстро пошло на поправку. От некоторых повязок он с облегчением избавился, хотя ни синяки, ни ссадины не исчезли. Раны на спине уже не так мучили его, и периодически он забывал о них.
Каждый вечер к нему приходила Аня. Сперва она всегда осматривала его, а потом оставалась просто поболтать. Как ни странно, Вова уже не видел в ней врага. С каждым разом пропасть между ними сокращалась, и им было приятно общаться друг с другом. Каждый из них по-своему ждал вечера и старался не думать о будущем. Для них его все равно не существовало.
В тот день девушка пришла к разведчику пораньше. Она принесла ему ужин и, улыбнувшись, спросила:
- Ну как ты?
- Да вот скучаю.
- Скучать - это не хорошо. Садись лучше, поешь. А потом у меня к тебе несколько вопросов.
И Аня расположилась за столом напротив него.
- Что именно? - спросил Вова, откусывая кусок хлеба.
- Так, кое-что про ефрейтора Юрия. Но ты сначала поешь. Я не хочу тебе мешать.
Вова махнул рукой.
- Мне это ни капельки не помешает. Только что ты хочешь спросить про Юру? Я уже все рассказал, что считаю нужным.
- Понимаешь ли, - начала Аня, подбирая слова, - в данной истории, а, точнее, конфликте замешаны несколько человек. Во-первых, сам Юра и ты. Как ты сказал, причиной был спор о приверженности разным лагерям. Однако для меня это выглядит весьма сомнительно. Вряд ли из-за такого, по сути дела, пустяка Юра стал бы так жестоко избивать тебя, и не только ночью, но и на следующий день.
Вова недовольно кашлянул.
- Ну а кто же остальные участники конфликта?
- Во-вторых, это Миша...
- Мой напарник? Но он не имеет отношения к этой истории. Я имею в виду, в нашем с Юрой споре он не участвовал.
- Но ефрейтор же подстрелил его во время вашей драки, как сказал сам Миша.
- Ну правильно, - пожал плечами Вова, - потому что он вылез из-под защиты деревьев вопреки моему приказу и был для Юры в тот момент всего лишь вражеским солдатом, пытающимся проникнуть в лагерь.
- Это меняет дело, - Аня задумалась на несколько мгновений. - Значит, Мише почти ничего не угрожает.
- Что? - не понял Вова.
- Дело в том, - вздохнула Аня, - что Юра бежал из тюрьмы несколько дней назад. И судя по тому, что он ни вернулся, ни примкнул пока к черным (о чем мы узнали бы далеко не последними), у меня есть подозрения, что он попытается как-то отмстить своим обидчикам. Вот я и размышляю, на кого он может точить зуб.
- Но ведь... - Вова чуть подался вперед и облокотился о стол, - четвертым участником являешься ты! Это ты отправила его в тюрьму и, таким образом, спасла меня.
- Я знаю, - спокойно ответила Аня.
- Что значит, я знаю? - не выдержав, воскликнул Вова и нетерпеливо поднялся со стула. - Мишке Юра и правда ничего не сделает. Я - сам разберусь с ним, если он что-то еще задумал. Но я совершенно не хочу, чтобы Юра совершил что-нибудь плохое по отношению к тебе. Ведь по сути, как это глупо: мы поспорили, а угроза висит и над тобой! И ты так спокойно говоришь "Я знаю"!