Выбрать главу

Павел Сормов

Летняя вьюга

Глава 0

Введение в запой

Заплачет юзер где-то

Коннекты пропадут,

Трейсроут покажет звезды,

И пинги не пройдут,

А сервер год от года

Держать им тяжелей,

Их достает зануда —

Директор-дуралей!

Пока сидят админы,

Контроль не подведет:

И ни один их демон

В кору не упадет

В преддверьи кернел-паники,

Им ночью не до сна,

Хоть не дают зарплату им,

Админы с бодуна!..

По мотивам радиоперехватов
3-16 мая 2012 года, Москва и Московская область (локации условны)

Троллейбус лязгнул своими электрическими потрохами, дёрнулся и подъехал к остановке. Стоящая у средней двери на выход высокая сероглазая блондинка, в светло-голубом джинсовом костюме и с большой «мужской» ноутбучной сумкой через плечо улыбнулась, спустилась на тротуар, и вдруг, словно получив невидимый тычок в солнечное сплетение, cогнулась, схватившись обеими руками за стойку павильона остановки. После чего звонко, в голос, рассмеялась, не обращая никакого внимания на удивлённых прохожих.

Смешливую девушку звали Светлана, и на самом деле она была, несмотря на юный возраст, вполне серьёзным человеком — аспирантом МФТИ, сотрудницей перспективной лаборатории квантово-механических систем. В случившемся на остановке были равно виноваты её богатое, склонное к визуализации воображение, и афиша на стенде, с надписью «БАРБО-СКИНЫ». Через минуту Света обнаружила, что дефис в странном слове — это на самом деле хвост одного из нарисованных рядом на афише собакоморфных существ, а само слово, по видимому, их общая фамилия и заодно название нового телешоу. Но видение моба лысых Барби и Кенов в бомберах, пинающих «гадами» такого же пластикого негра, продолжало доводить её до смеховой истерики.

Отсмеявшись, Света достала сотовый, и отправилась по своим делам, по пути рассказывая любимому, хотя пока и гражданскому, мужу, новую ржаку. Ездить на общественном транспорте она терпеть не могла, но сегодня её старый верный «Гольф» сам муж, инженер-строитель, забрал для поездки в дальний угол области на объект. Свои дела у неё были буквально в ста метрах от остановки, она приехала к начальнику своей лаборатории и по совместительству родному деду, для согласования деталей монтажа детища их «семейного предприятия» последних двух лет — кванто-ионного фильтра, точнее установки для его окончательно испытания. Закончив пересмеиваться с мужем по поводу «барбо-скинов», девушка, прежде чем зайти в подъезд, позвонила ещё одному сотруднику лаборатории, Диме Мышканцеву, чтобы был в готовности номер один, и не брал на завтра любые халтуры.

Доктор физико-математических наук, профессор Борис Викентьевич Чекан сидел в кресле-качалке на балконе своей квартиры на юго-западе столицы, и курил. Несмотря на солидный возраст, он сохранил достаточно острое зрение, чтобы опознать в идущей от троллейбусной остановки к подъезду его шестнадцатитиэтажной башни девушке свою старшую внучку, затушил сигарету и отправился открывать дверь. Пока Светлана поднималась на седьмой этаж, дед разгреб завал из исчирканных распечаток, справочников и всякой рабочей электронной мелочи на столе в гостиной.

* * *

Дмитрий Мышканцев, для родни и друзей просто Мыш, был занят — сидел под столом, и пытался пропихнуть наверх патчкорд для локальной сети в узкую щель между прикрученными к полу рабочими столами, попутно матеря дизайнеров офиса и мебели, не оставивших для этого никаких шансов. Локалка на столе была абсолютно необходима, а все длинные патчкорды, естественно, «зохавал Ктулху». Впрочем, настроение у Мыша было в целом неплохим: принесённый владельцем продовольственной торгово-закупочной фирмы, где он сейчас халтурил, жесткий диск, обмылок рейда со старого сервера, ему удалось прочитать. Когда он взялся спасать с предоставленного пятисотгигового обгорелого диска клиентскую базу, нигде больше не забекапленную, честно сказал, что ничего не обещает, но, если получится, цена вопроса десять тыщ (ровно столько ему требовалось, чтобы свести дебеты с кредитами после недавнего ремонта квартиры). Купец согласился. И, о, чудо — рейд, единственный диск от которого выжил в катаклизме, оказался единичкой, зеркалом, и о, ещё одно — собран погибший в пламени недосервер был на той же модели «мамки», на которой работал один из компов второго офиса. Впрочем, это везение было, по мнению Мыша, компенсацией от мироздания за апрельские кошмары, когда и на основной работе, и на халтурах железо бунтовало, глючило, ломалось и горело. Но и сейчас Дима, успешно переписав все содержимое «погорельца» на винт офисной машины, мучился с переносом вожделенной для шефа базы на его личный ноут. По вайфаю это заняло бы времени до обещанного астрологами падения Нибиру, а хвост гиговой локалки упорно не вылазил на стол. Переносной винт был маленький, на него всё вместе не лезло, а тут ещё лежащий на столе телефон начал звонить.

— Да! — отрывисто бросил Дима, протянув руку из-под стола и схватив сотовый.

— Привет! Ты на завтра ничего не планировал? Структуры на шестьсот четвертом доделали, я с утра заберу, ставить будем.

— Ничего. Подъеду когда скажешь. — Мыш поморщился. — «Кроме как десятку с Шарифа слупить, блин, сегодня он хрен доедет…»

— Тогда в одиннадцать в лабе.

— Хокей. Забери киловаттник у себя из коридора. Он тебе там вместо мебели, а на контроллер упса нужна, всё на схемы отдали.

— Джа бросит в машину, а наверх тогда ты потащишь. Он как танк весит.

— Ладно. Скажи деду, чтобы пропуск сделал, а то Гомес снова догребётся.

— Скажу. Тогда до завтра.

— Пока.

Мыш положил трубку, снова чертыхнулся, взял ноут и залез с ним под второй стол, где стоял выключенный комп. Воткнув короткий патчкорд в ноут, начал перепись.

«Осталось 29 минут» — флегматично сообщила винда. Телефон снова зазвонил.

— Ну как, удалось? — сквозь гул автотрассы спросил Шариф.

— Да, всё готово.

— Маладэц! Я сейчас приеду, дэньги отдам!

«Что-то мироздание расщедрилось, ага. Жди беды»

Перепись завершилась удачно. Дима проверил базу. Всё пустилось и работало. Повелитель восточных сладостей ввалился через сорок минут, выщелкнул две бежевые банкноты из лопатника, рассыпался в благодарностях и комплиментах компьютерному гению. Попрощавшись, гений поглядел на часы, было 17.20 — пора домой, завтра будет ударный труд на благо своему любопытству. Даже если бы Шариф не успел добраться, как это и ожидалось, Мыш бы всё равно поехал в лабораторию, отложив до понедельника получение левой десятки. Подработки подработками, но когда есть интересное дело — всё остальное шло побоку. Для таких людей как Дима, удовлетворение собственного любопытства и желание сделать такие штуки, которых никто и никогда раньше не делал, подчинить себе или обхитрить строптивую природу были смыслом жизни. Викентич таких себе и подбирал, невзирая на чины, и говорил, что это главные качества настоящего учёного. К тому же, в отличие от многих и многих мест в несчастливой российской науке, в чекановской лабе платили, причём вполне достойно. Эта аномалия была вызвана двумя причинами: во-первых — энергией и опытом научно-аппаратных игр самого профессора, а во-вторых — волшебным словом «нано».

Эта ни в чем не повинная приставка, означающая в оригинале просто одну миллиардную часть чего-то, на языке родных осин стала саркастическим синонимом околонаучного шарлатанства, воровства, бюджетного «попила» и прикрывающего всё это безобразие бесплодного, но навязчивого пиара. Еще одним синонимом того же самого безобразия было Сколково, с которого всё и началось. Большое научное начальство, пинающее двери президентских и премьерских кабинетов, отпилив свою долю, спустило работу среднему, на уровнях университетской и отраслевой (что еще уцелело) науки. Оглядев пейзаж безудержного сколковского строяка, среднее пришло в ужас. В новеньких стеклобетонных коробках, помимо свежераспакованных импортных «фотонобластеров», должны были завестись инженеры и учёные, умеющие делать дело, то есть открытия, разработку и внедрение на базе этих открытий технических новинок. А новопостроенная кубатура наполнялась сплошь детками начальства, которым весь мир всё должен по определению, пиарными комиссарами и просто жуликами от науки. Никакой отдачи от этих личностей ждать не приходилось. Взор начальства, естественно, повернулся в сторону старых научных центров — нужно было хоть какое-то реальное дело, иначе от больших прилетят в течение нескольких лет атата и оргвыводы. Строй как старых умников, так и молодого пополнения был жидок до неприличия: большая часть наиболее перспективных расползлась, как хлопцы у пана-атамана без золотого запаса, по Калифорниям и Куала-Лумпурам, в общем повсюду, где к развитию науки относились более дальновидно и менее свински, чем в России. В этот печальным момент ровно два года назад взор «средних» в лице одного их представителя, чиновника Миннауки, и упал на Чекана. Это было неудивительно, на общем нерадостном поле он высился титаном.