— Мы больше не бууудем! — жалобно протянула феечка.
Наблюдая за валяющей дурака Дашкой, Мыш заметил, что та действительно изменилась. Не «расчеловечившись» при этом, скорее как-то разом повзрослев. Детское тщеславие и озорство стало всё чаще сменяться спокойным и доброжелательным к другим людям осознанием собственной силы. И когда рыжая «соскакивала» обратно, это уже смотрелось как-то… неправильно.
— А скажи-ка мне, о богиня звёздного пламени, как ты всё это… ощущаешь? Плазма это же не молекулы, а каша из ядер и электронов…
— Не знаю. Для меня это как… музыкальный инструмент, что-ли… молекулы тихо прыгают, а тут всё звенит… поёт.
— А вы ноктюрн сыграть смогли бы, на флейте водосточных труб? — ухмыльнулся Мыш.
— Нее, это другое. Не флейта, и не орган… поле натянуто, как струна… только в объёме… — попыталась подобрать слова, для выражения своих суперчувств, Дашка, — и я будто играю музыку, на этих струнах. Такой драйв… прям крышу уносит!
— Арфа бесится вновь, как штурвал цеппелина… — неожиданно выдала Натали, голосом настолько похожим на вокал своей знаменитой тёзки, что сидевшая напротив Димы Светка, большая любительница творчества «Мельницы», подскочила на лавке.
«Нда. «Как есть ведьмы», ага. И сама хороша. Старшая по ковену. Но, если песни Хелависы все знают, то Иру Короленко она слышать никак не могла. Значит, сенокосилка у меня в голове, и оную давно пора серьёзно лечить, как Фомич советовал…»
Ранее незаметные, и проявившиеся только здесь, в Крыму, грани личности подруги-любовницы уже начинали Мыша немного пугать. В странной смеси с восхищением.
— Вот, точно. — Подтвердила верность ассоциации феечка.
В семье Чеканов давно считалось, что рыжей медведь на ухо наступил, и никаких музыкальных талантов у неё уже не откроется. Во всяком случае, попытки загнать ещё первоклашку Дарью в музыкальную школу, в «курчатнике», ничего, кроме тяжелого нервного расстройства, для её родителей не принесли. Поэтому сейчас старшая сестра выслушивала странные аналогии с немалым удивлением.
— Получается, не тот инструмент был?
— Ну да. Надо было Борису Викентичу ей сразу термоядерную арфу всучить. Ванесса Мэй бы за кулисами отдыхала… — продолжал ёрничать Дима. — «Игра с огнём», ы?
— Ы! — кивнула юная «богиня звёздного пламени», откусывая кусок печёной картошки. — Это «Ария», я слушала.
— От такого концерта некоторые бы умерли, а остальные просто наложили в штаны — заметила Терция, — Там реально небо тряслось…
— Шли бы спать, потрясатели неба, — добродушно проворчала Наташа, сгребая посуду, — Дарён, особенно ты. Тебе весь полёт надо свеженькой быть, как огурчик.
Пафосного прощания не было. Космонавты днём купались, как ни в чём не бывало, веселились, кидались мячиком и орали. Куда более муторно ощущали себя остающиеся, особенно Светка, Мыш и Наталья. После обеда экипаж лавкрафтовской «Таврии» завалился спать, и благополучно продрых до вечера. На небе уже висела Луна, ей оставалось два дня до полнолуния.
Сборы начали в восемь. Дима настоял, чтобы «дети» загрузили, на самый крайний случай, шестилитровую пластиковую банку с концентратом огненного зелья, насыщенным раствором хлорида лёгкого лития в полутяжёлой воде. Рабочим телом для аварийного варианта вполне могли быть детали автомобиля, термояду всё равно, что обращать в плазму, воду или сталь.
Выскочив из атмосферы, лететь предполагалось напрямую, не морочась орбитами — при такой энерговооружённости наматывание петель вокруг Земли и Луны было излишним. Особой точности навигации от штурмана Юли, тоже, в общем, не требовалось, всегда можно скорректироваться. Но Терция всё-таки составила примерный план полёта, с курсовыми звёздами, и рассчитанными по времени и тяге импульсами «двигателя». Юному дарованию хотелось показать свой теоретический класс, да и рисковать, летя в космосе абы куда, Юльке было страшновато, равно как и Дарье. «Навигационный комплекс» корабля представлял собой, помимо чекановского сувенирного, но вполне рабочего секстанта, пару (на всякий случай) акселерометров, подключенных к нетбуку с нужными программами, меряющими ускорение и тайминг. Плюс прицельные отвесы с кронштейнами, для выхода на курсовую звезду, в космическом режиме цепляющимися на бампер.
Натали принесла очередную порцию походной еды в рюкзачке. С машины уже было снято всё лишнее, включая звукоимитатор, и установлены зарядные устройства для нескольких вьюгиных гаджетов, уложены и закреплены все вещи, Юлька тщательно проверила по списку их наличие. Завершив приготовления, Терция уселась на своё место, пропустив вперёд «космонавта-бездельника», небрежно кинувшего в салон какую-то книжку, на обложке которой благородного вида персонаж в костюме аристократа эпохи возрождения целился в читателя из старинного пистолета. Мыш только хмыкнул, но промолчал.
Когда Дашка взялась за ручку двери, собираясь занять командирское кресло, Дима чуть придержал феечку за плечо.
— Ты уверена? Космос — он недобропорядочный. Чуть ошибёшься и всё. Моментально в море. Спокойствия. Навсегда. Никаких драматических эффектов и воплей «Нееет!». Понимаешь?
Зелёные изумруды были спокойны и по-взрослому решительны.
— Да. Мы летим.
Мыш посторонился. Рядом стояли все посвящённые. Секунду помедлив, Дима распахнул створки ворот.
— В добрый путь.
Машинка почти беззвучно выкатилась из гаража, провожающие помахали вслед удаляющимся красным огням габаритов. Пока ноосфера ещё «видела» оставшийся позади дом, рыжая заметила короткий всхлип Кристины. И ответ Мыша, на недоумённый вопрос, куда «дети», на ночь глядя, собрались, заданный Григорием.
— В ночной клуб. «Селена».
Помотав головой, Дашка отогнала уныние. Их ждало небывалое и интересное приключение, при этом, как казалось рыжей, совершенно безопасное. Загнав авто в безлюдный перелесок и погасив огни, феечка включила завесу и вытолкнула «Таврию» вверх. Стартовать, по договорённости, решили над морем, в сотне километров от Севастополя по направлению к болгарскому берегу. В назначенной точке, сверившись по GPS, Дашка остановилась, и набрала в виртуальный баллон, под капот машины, полторы сотни кубометров воздуха, спрессовав его до трехсот атмосфер. Таким образом, масса космического корабля с экипажем чуть превысила расчетную тонну.
— Пристегнитесь, — и сама лязгнула пряжкой.
Термоядерный двигатель, по расчёту Терции, надо было включать в верхней точке прыжка, примерно на двухстах километрах высоты. А сейчас феечка задрала нос «мини-зубила» в зенит, и включила на полную светкино изобретение, для заатмосферных прыжков. Кумулятивную газовую воронку, создание которой Дашка освоила сразу по приезду в Крым. Ускорение вжало путешественников в кресла не хуже чем «правильных» космонавтов, при старте ракеты-носителя — рыжая старалась использовать мощь земного воздуха на все сто процентов. Но уже через минуту атмосфера практически закончилась, ускорение ослабло, а потом и вообще исчезло.
Открыв свою дверь, феечка выкинула наружу отвесы с кронштейнами, и, управляя молекулами воздушной капсулы, быстро укрепила их на бампере. Терция примерилась к высоте, прямо ладонями измерив изгиб громадной чаши Земли, плюс-минус лапоть. Отвесы, изогнув абы как свои нити, продемонстрировали полную невесомость.
— Пора уже.
— Молитва?
— Да, — значительно ответила Юлька. Девчонки отчаянно игрались, применяя на новый лад термины лётчиков и ракетчиков, и воспринимая происходящее, как самый восхитительный «модуль» в своей жизни. — Выход на курс, грубо.
Небо дёрнулось, и подвинуло скромную безымянную звезду третьей величины в центр лобового стекла, примерно в семи угловых градусах от цели полёта — яркой, почти полной Луны. Курс на неё, с учётом изгиба планируемой гиперболической траектории полёта, и надлежало держать феечке, разгоняя космический автомобильчик.
— Есть. — Отрывисто доложила Дарья.
— Опора!
— Есть! — доложила феечка через секунду, сформировав газовый «хвостик» воздушной капсулы для установки «движка».
— Экран!
— Есть! — Дашка выставила аварийную нематериальную отсечку любой радиации вокруг салона.