— А как назовем? — волнуясь, спросил кузен.
— Ты что предлагаешь?
— Бим, — выдохнул кузен и покраснел. Я перевела глаза на дядю.
— Бим, Бимка — а что, пусть будет.
— На охоте звать неудобно, собаку нужно гласными звать, и чтобы открытый звук, — засомневался папа. — А то ее не дозовешься!
— Папа фильма не видел, — поспешно оправдалась я.
— Да Бим умница, сам хозяина найдет, — возразил дядя.
Бимка немножко пожил в квартире, но женщины взбунтовались — всем известно, что они найдут миллион причин, чтобы удалить из дома источник хаоса.
Бимку решили отвезти в деревню.
Малыш Бим встал на крепкие ножки и замахал огрызком.
Его носик втянул бурю незнакомых ароматов. Он приподнял ушки и посмотрел на хозяина.
— Сейчас познакомишься с подругой, — сказал тот, и вдруг Бимку сшибло с ног.
— Стой, Найда, фу, нельзя!
Малыш обиженно скулил и жаловался хозяину.
— Свинья ты такая, — выговаривала бабушка Найде, угрюмо спрятавшей нос в лапах. — Бессовестная дуреха, смотри, кого трогаешь!
— Ничего, она просто ревнует, — виновато сказал папа. — Найда, хорошая Найда, места тут вам обоим хватит.
Бимка отошел от обиды быстро и опять потрусил к величаво оскорбленной взрослой собаке.
— Он маму ищет, — догадалась я.
— Правильно, — одобрил дядя. — А тут его так встретили, беднягу!
Бимка ластился к собаке, не замечая, что она смотрит на него с явным желанием оттрепать.
Бимка рос таким умным, что люди рядом с ним стеснялись выглядеть глупыми. Он с лету усваивал команды, приводя Найду в состояние крайнего раздражения — ты, предатель, читалось в ее глазах, что ты перед людьми выслуживаешься?! Твое дело — охота, дурачок!
Однако Бим с удовольствием охранял дом, неведомым образом понимая, кого тут любят, а кого — не очень.
— Мурадыч! — орал сосед, не смея открыть калитку. — Не пускает меня ваша псина!
— Псина, — усмехалась бабушка, — сам ты псина, да он в десять раз больше человек, чем ты, образина беспородная! Никогда чужого не возьмет, не то что вся ваша семейка воровская!
Бабушка никак не могла забыть авантюру с земельным участком, которую прокрутила Лутфие — мамаша неугодного соседа.
Понятное дело, все это было сказано не для соседских ушей, но Бим улавливал настроение хозяев из воздуха.
— Я его сейчас ударю, — рассвирепел сосед.
— Попробуй только, — подала голос бабушка. — У него медалей в роду, сколько у тебя совести не наскребется. Небось чует, кого в дом пускать нельзя!
Разок Бим цапнул-таки ненавистного соседа за щиколотку, и тот больше к нам не совался. Зато детей Бим пускал, как дворецкий, приветливо обнюхивая ноги и весело улыбаясь.
— Клянусь, — прижимая руки к груди для пущей достоверности, говорила я старшим, — он улыбается! Посмотрите на него, когда он дядю видит!
И правда, хотя Бимка любил всех домашних, хозяина он определил с самого начала и безошибочно. Дядя приезжал нечасто — из-за работы, и, когда они с собакой встречались, нежность переполняла собой округу.
— Надо же, — умилялась бабушка, — мой сын только детей до сих пор так привечал, а теперь еще и Бима.
Дядя и Бим вдвоем уходили в сад и пропадали там часами.
Я подсмотрела — дядя перочинным ножиком чистил груши и давал собаке, и та съедала все с величайшей скромностью. Они рассматривали деревья и тихо беседовали.
Как-то раз мама приехала из деревни и рассказала про Бимку удивительное:
— Схожу с автобуса, уже поздно, темень, а до дома идти одной километр. Да еще через кладбище! Через пригорки! Ну, иду, а куда деваться, и вдруг слышу в темноте — что-то топочет! Я обмерла — с перепугу подумала, или волк, или шакал, да мало ли что, и вдруг вижу — из темноты Бимкина морда вынырнула! Умница моя, это не пес, а человек, разве что разговаривать не умеет! И так мне стало спокойно и хорошо, дошли вдвоем, как друзья-товарищи, он вокруг меня носится, радуется, прыгает. Представляете — как он с такого далека понял, что я приехала?!
Охотился Бим отлично. Папа одобрительно рассказывал, как он делает стойку — гениальный пес! К тому времени Найду пришлось передарить — она стала драть кур, в том числе и соседских, и никакие меры не помогали научить ее уму-разуму.
— Жалко, па, она же наша старая собака, — со слезами просила я папу. — Они уже и с Бимом подружились!
У папы нашлась куча аргументов: две собаки, соседи, бить ее нельзя. Бим остался один.
Я вообще всегда была уверена, что мы самые лучшие в мире, и Бим только подтверждал эту теорию: такая удивительная собака могла и должна была попасть именно к нам. Ее бурая с проседью шерсть, улыбчивая морда и абсолютно человеческие глаза — все это стало символом настоящей собачьей красоты.
— У нас — дратхаар, — важно говорила я друзьям, и они замолкали, раздавленные недосягаемостью идеала.
Как-то раз мама поехала в деревню — там была бабушка с маленькой Маей, — с ней вызвался поехать и дядя.
Обратно их ждали к воскресному вечеру — завтра же на работу. Они не приехали, и мы встревожились.
— Куда звонить, что делать, — ломала руки тетя, — как трудно без телефона! Что думать — не представляю. А вдруг Шукри сел за руль?! Сто раз ему говорила — не рискуй! А вдруг с бабушкой что-то?
Гадая и нервничая, мы решили подождать, а потом ехать самим.
Утром машина заехала во двор.
— Наконец-то, — выдохнула тетя, — но как-то странно они идут… Точно что-то стряслось!
Входные двери распахнулись. На пороге стояли заплаканные мама и дядя Шукри.
— С бабушкой что-то?! — схватилась за сердце тетя.
В панике я онемела и во все глаза смотрела на маму. Не может быть, не может быть.
— Бимка, — еле выдавила мама.
— Фу-у-ух, чтобы собаки вам в душу налаяли! — в сердцах крикнула тетя.
Дядя посмотрел на нее и прошел мимо.
— Ну разве можно так из-за собаки убиваться! — вслед ему сказала тетя.
И тут же залилась слезами.
Тут засмеялась мама.
— Разве это была собака? Это был человек.
Мы сидели все вместе, мокрые по пояс, извергая потоки соленой жидкости, и слушали, как неожиданно и глупо погиб наш умница пес: съел крысиного яда в соседском дворе.
— Мучился, хороший, так смотрел — спасите меня. — Мама сморкалась в насквозь мокрый платочек. Тетя всхлипывала, а я, глядя на них, подвывала пуще прежнего.
— Я его в одеяло завернул и так похоронил, — коротко сказал дядя. — На работу надо идти.
Вытащил из шкафа рюмочку.
— Ннннне-е-е…не надо, — заикнулась тетя и умолкла под его взглядом.
Дядя налил себе из графина, опрокинул рюмочку и вышел.
Рыбалка
Папа рассказывал мне про свое детство — как он вместо школы один год помогал отцу в поле, как плавал в страшенных речных водоворотах и как ловил форель в самодельные садки из ивовых прутьев.
— Что тебе мешает сейчас рыбачить? — задала я законный вопрос.
Папа почесал лысину.
— Да ничего вроде, — вздохнул он. — Только сейчас у меня на садки нервов не хватит, а леску закинуть можно.
Все оказалось гораздо прозаичнее: мы с папой отправились повыше по руслу реки, где вода чище и рыбы больше, папа там закинул и закрепил десяток лесок с крючками и сказал, что мы за ними придем утром.
— И все? — разочарованно протянула я. — И это вся рыбалка?
— Зато утром рано пришел, а тебя рыба ждет, — ободрил меня папа.
Бабушке я строго-настрого наказала разбудить меня точно в то же время, когда проснется папа.
— Честное слово? — железно уточнила я перед сном.
— Обижаешь, — пообещала бабушка.
Однако, открыв глаза, я увидела, что раннее утро уже давным-давно прошло, солнце вовсю шпарит над деревней, и от возмущения немедленно пошла разбираться с обманщицей.
Бабушку я нашла, как всегда, не дома, а на грядках.