— Отлично, — улыбнулся Берн. — А когда вы получите достоверную информацию, пожалуй, не помешает съездить в Манчестер и выяснить, что из награбленного уже продано.
— Да, но зачем же тратить время попусту? — возразила Джейн и встретила заинтересованный взгляд. — Почему бы вам не познакомиться с жителями Рестона?
— Надо быть совершенным дураком, — повторил Берн недавнюю фразу Джейн и, так же как она, наткнулся на предостерегающий взгляд.
— Как можно искать преступника, не зная, как выглядят, держатся, разговаривают обитатели этих мест? Но даже если вам и удастся поймать виновного, то все равно останется необходимость исправить первое, неблагоприятное впечатление.
Мистер Уорт обиженно нахмурился:
— Я не собираюсь расхаживать по деревне и снимать шляпу перед дамами, которые даже не считают нужным ответить на приветствие. Спасибо, уже пробовал.
Джейн вздохнула.
— По крайней мере надо появиться на балу; ближайшая ассамблея состоится через несколько дней. Выгнать вас они не смогут.
— А я не смогу танцевать.
Берн поднял трость.
— Ну и что? Разговаривать вам ничто не мешает, а это главное.
Порыв ветра вырвал из прически прядь волос и бросил в лицо. Рыжий локон закрыл глаза и губы, но прежде чем Джейн успела навести порядок, Берн поднял руку и бережно вернул завиток на место.
Жест отозвался острым, пронзившим насквозь разрядом, однако Джейн продолжала стоять так же спокойно, как и прежде.
Стараясь дышать ровно, она посмотрела на часы. Время бежало быстро.
— Простите, но мне пора, — с сожалением произнесла Джейн.
Однако Берн прервал извинения:
— Знаю, что у вас немало забот, и благодарю за драгоценный час.
Украденный, но счастливый час, подумала Джейн.
Мистер Уорт церемонно предложил руку, и она доверчиво сжала его теплую сильную ладонь, позволяя джентльмену проводить ее вниз, к озеру.
К привычной жизни.
Сон начался так же, как начинался всегда. Он чувствовал, как, нарастая и заполняя кровь, по телу разливается огненная боль. Пламя пылало вокруг, красный жар обжигал, черный дым разъедал глаза, пол под ногами скрипел и прогибался, угрожая провалиться. Рядом лежало мертвое тело, и огонь уже начал жадно пожирать добычу. Секунда, другая — и вот от трупа не осталось и следа, а жестокое пламя набросилось на него.
К счастью, он не утратил способности двигаться. Трость уже не занимала руки; вместо нее появился украшенный тонкой резьбой серебряный пистолет, нацеленный в то самое место, где недавно лежало сгоревшее тело.
Надо было спасаться. Он бросился к двери, но наткнулся на стену огня. Посмотрел в окно и увидел внизу бездонную пропасть. Все, конец. Деваться некуда.
Паника сковала душу и парализовала ум. Спасения нет. Зачем метаться? Надо сесть и успокоиться, позволить пламени окружить и…
И он услышал голос.
Бархатный, мягкий альт; смех, наполнивший чувства подобно вкусу корицы. В воздухе разнесся аромат жимолости.
Он обернулся и увидел, что огонь отражается в темных, похожих на обсидиан глазах.
— Пойдем со мной, — позвала она.
Удивительно: пламя согревало нежную, в легких веснушках кожу, но не прикасалось и не ранило. Не набрасывалось так, как набросилось на него. Она вытянула руку, привлекла, забрала себе жар, а взамен вдохнула жизнь.
И вот они уже на свободе, в полной безопасности. В свете звезд тускло мерцает нежная бледная кожа, легкие босые ноги без страха ступают по мягкой траве. Он опускается на колени и тянет ее за собой. И вот она уже лежит на серебристой от росы траве. Прохладный ночной воздух освежает, но внутри снова разгорается пожар.
Он глубоко вдыхает и приникает губами к ее губам; искра проникает в ее тело — ниже, еще ниже, пока…
Берн вздрогнул и проснулся. Дыхание давалось с трудом. Он лежал в своей постели, в своем доме на берегу холодного безмятежного озера. Безлунная ночь погрузила мир в кромешную тьму, а тишину нарушал лишь стрекот кузнечиков за окном.