— Мисс Уилтон, должно быть, хорошая подруга.
— Да, — без колебания согласилась Джейн.
Действительно, несмотря на глупое обожание Джейсона, Виктория оказалась на удивление, сообразительной, решительной и преданной. Особенно если учесть, как Джейн обижала девочку в детстве.
— Хорошо. Парочка друзей в жизни не помешает.
— Не говорите чепуху, — небрежно возразила Джейн и снова откусила яблоко. — У меня десятки друзей.
— У леди Каммингс, возможно, десятки друзей, — негромко заметил Берн, — а вот есть ли они у Джейн — большой вопрос.
Она едва не подавилась. С трудом проглотив кусок, Джейн подняла голову и посмотрела в открытое, искреннее лицо Берна, но разоблаченной в этот миг почувствовала себя. Потому что… как он догадался?
Не желая продолжать опасный разговор, она задумалась, подыскивая нейтральную тему, и сразу вспомнила, зачем пришла сегодня на ассамблею.
— Виктория не только хорошая подруга, но и отличная помощница. Вот, смотрите! — Джейн отдала недоеденное яблоко и достала из ридикюля сложенные листки. В ответ на вопросительный взгляд подробно объяснила, как удалось раздобыть ценные сведения. — Вы бы видели его кабинет: странно, что нам вообще посчастливилось что-то найти в этом хаосе!
— Ну даже если до сих пор сэр Уилтон и не подозревал меня в преступлениях, то теперь непременно заподозрит. — Берн низко склонился, чтобы рассмотреть мелко исписанные страницы. — Буду знать подробности каждого ограбления.
Читать в лунном свете оказалось нелегко, тем более что почерк Виктории не отличался особой тщательностью. Должно быть, поэтому мистер Уорт придвинулся почти вплотную.
— Я еще и сама не читала, — ответила Джейн, едва шевеля внезапно пересохшими губами. — А очень хочется. Можно пока я оставлю их у себя, а завтра принесу?
Она посмотрела в синие глаза. Берн стоял так близко, что ощущалось тепло сильного мужественного тела. От огненного взгляда запылали щеки.
Молчание продолжалось. Оба ждали продолжения.
Джейн понимала, что стоит лишь слегка податься вперед, посмотреть на губы, и он ответит поцелуем. Так легко, так просто. И он тоже этого хочет.
Она вовсе не считала себя глупой испуганной малышкой, не сведущей в любовных играх. Более того, ей и прежде не раз доводилось гулять в густой тени.
О, как же хотелось ощутить волшебное предчувствие, поддаться магии прикосновений, забыть обо всем на свете, даже о необходимости дышать!
Но… где-то в дальнем уголке сознания таилось сомнение. С другими джентльменами от пары поцелуев не менялось ровным счетом ничего. А с мистером Уортом? Смогут ли они так же разговаривать? Смогут ли также встречаться на дорожке между двумя домами, так же смотреть друг на друга, так же сидеть рядом? Простые вещи внезапно приобрели особый смысл.
Все, что произошло, казалось важным, потому что Берн был другом.
И Джейн преодолела порыв, не подалась навстречу, не опустила взор к безупречно очерченным губам. Не позволила себе раствориться в наслаждении, о котором мечтала как о высшем счастье.
Вместо этого спокойно отстранилась, делая вид, что не замечает в синих глазах ни растерянности, ни смятения. И сохранила невероятную, ненужную, нелепую независимость.
Однако ненадолго.
Уже в следующую секунду стало ясно, что к их укромному уголку веселой рысью приближается парочка.
— А ты помнишь, какое именно дерево? — услышала Джейн непривычно веселый и полный жизни голос брата.
— Кажется, вот это, — ответила Пенелопа Уилтон.
Самое ужасное, что друзья направлялись не просто в сторону уже занятого укромного уголка, а к тому самому дубу, под которым стояли мисс Каммингс и мистер Уорт.
Если Джейсон их увидит, то взорвется как вулкан. Скандала не избежать.
Судя по всему, Берн тоже быстро осознал опасность и мгновенно принял решение: крепко схватил спутницу за руку и потащил в те самые кусты, которые несколько минут назад освободили Майкл с Джошуа. В следующий миг ветки сомкнулись над головой и образовали надежное укрытие.
А Джейн оказалась в самом неловком положении из всех, в которые загоняла ее жизнь. Причем в прямом смысле: с одной стороны пространство ограничивалось горячим телом соучастника преступления, а с другой — старательно заготовленной мальчишками огромной кучей боеприпасов, то есть яблок. Перед глазами маячила буйная растительность, а в уши — хочешь, не хочешь — лез разговор, который брат, несомненно, назвал бы самым неприятным в своей жизни.