— Мистер Уорт? — послышался неуверенный голос Майкла.
Берн поднял глаза.
— Простите за то, что кидались яблоками, — с неподдельным раскаянием прошептал мальчик.
Стрелка часов замерла в неподвижности.
Берн молча кивнул, принимая извинение, и снова повернулся к Джошуа. Джейн опять взяла Майкла за руку.
Даже поворот головы отозвался жуткой болью. Огненные круги ада неумолимо сжимались. Еще чуть-чуть, осталось продержаться совсем немного. Сохранить ясность мысли до…
— Где он?
Доктор Берридж ворвался в гостиную, а следом за ним показались Виктория и Джейсон.
— Родные сейчас приедут, — обратилась мисс Уилтон к Джейн, а доктор немедленно занялся мальчиком.
Он шептал себе под нос какие-то длинные запутанные латинские термины — Берн даже не старался понять, что могут означать странные слова. Все, помощь пришла, и теперь уже ничто не мешало спрятаться в дальнем углу и сдаться перед натиском всепоглощающей боли.
Джейн заметила, как бессильно прислонился к стене Берн. Виктория, должно быть, тоже увидела, что дело плохо, и кивнула, отпуская подругу на помощь. Теперь Майкл перешел под ее защиту.
Берн сидел на полу, стиснув зубы, и тяжело, неровно дышал. Глаза подернулись туманом, а руки судорожно сжимали больную ногу. Одеяло не могло скрыть широкий безобразный шрам — источник страданий. Самодеятельный массаж не приносил облегчения.
Наконец их взгляды встретились.
Сомнений не осталось: боль действительно не знала пощады.
— Уведите меня отсюда, — взмолился Берн сквозь стиснутые зубы.
— Можете встать? — спросила Джейн.
Он на мгновение задумался и коротко, решительно кивнул. Джейн сжала горячую ладонь и потянула. Берн попытался наступить на раненую ногу, однако едва не упал; пришлось принять вес на себя и помочь страдальцу покинуть комнату.
Никто не заметил, что произошло. Как и следовало ожидать, центром всеобщего внимания оставался Джошуа. Джейн провела Берна через холл в пустующую библиотеку, заваленную хозяйственными книгами и бумагами Джейсона, однако безлюдную и спокойную. Уложила на длинный кожаный диван, сняла с плеч одеяло и укрыла, что оказалось непросто: больной продолжал крепко держать за руку, словно нежная ладонь оставалась единственной связью с реальностью.
— Не уходите, — попросил Берн, пытаясь выровнять дыхание.
— Не уйду, — успокоила Джейн и опустилась на пол возле дивана, даже не пытаясь освободить руку. — Может быть, можно чем-нибудь снять боль или хотя бы немного облегчить? Доктор наверняка…
— Нет! — яростно крикнул Берн, напугав неожиданно резкой реакцией. — Ни в коем случае! Не позволяйте ему давать ни капли. Ни единой капли.
— Но ведь может быть очень плохо, — попыталась убедить Джейн, однако замолчала, испуганная грозным рычанием.
— Не позволяйте! — Голос звучал хрипло, а глаза налились кровью. — Обещайте, — потребовал Берн и, еще крепче сжав руку, настойчиво повторил: — Обещайте!
— Обещаю.
Ее ладонь едва выдерживала натиск, однако о пустяковой травме не хотелось даже думать. Подумаешь, всего лишь синяки! Их всегда можно скрыть перчаткой. Крошечная жертва, особенно по сравнению с тем, что пришлось вынести Берну.
— Известно ли вам, — Джейн постаралась говорить как можно легче, — что в ближайшее время дамы Рестона осыплют героя дарами? — Берн взглянул с раздраженным недоумением, и она невозмутимо пояснила: — Корзинки с вареньем и печеньем потекут рекой. Боюсь, срочно придется учиться более традиционным манерам общения. Учтите: с каждой благодарной посетительницей следует разговаривать не меньше десяти минут.
— Почему? — выдавил Берн.
— Потому что вы спасли мальчика, — ответила Джейн шепотом. — Потому что проявили невероятную смелость и нечеловеческую выдержку.
Берн с сомнением покачал головой:
— Я его не спас. Опасность еще не миновала.
— Все будет хорошо. Доктор сделает свое дело, — заверила Джейн, с трудом сдерживая слезы. — Поверьте моему слову. Ну а вам придется выдержать испытание славой и привыкнуть к званию героя.
Наверное, он мог бы рассмеяться, но ограничился лишь короткой улыбкой и снова принялся растирать ногу.
Некоторое время оба молчали, прислушиваясь к звукам голосов в холле: Уилтоны приехали и поспешили в гостиную. Шум постепенно затих, и в библиотеку вернулась тишина.