Конечно, эта троица ничего о сыне Биртрона не слыхала, так как это название Франс придумал только что, но имя знаменитого бандита должно было прибавить весомости его словам.
— О Грозном Доне Биртроне, конечно же, все слыхали, — не стал разочаровывать Тейта Рой. — А вот о его сынке мы ничего не слышали. Приносим вас свои искрение извинения, мы совсем не хотели вас обидеть своим неведеньем.
— О, Океан Надежд, куда я попал, в какую забытую всеми «дыру»? Неужели до вас еще не дошли славные истории о Сынке Биртрона?!
— И не могли дойти, так как у Биртрона не было сыновей, — произнес Сэл.
— С чего ты взял, что у него не было сыновей, ничтожный? — презренно изрек Тейт.
— Да потому что Грозный Дон Биртрон был не по этим делам… ну, вы понимаете меня. — Сэл понизил голос и слегка наклонился вперед, дабы сократить хоть ненамного расстояние между собой и Тейтом. — Его интересовали исключительно мальчики. Вы, часом, не из тех, кто знал Биртрона очень близко, причем со всех сторон? Иначе, зачем вам называться его «сынком»?
После секундной тишины, салун, уже в который раз, был сотрясен смехом троицы, к тому же в этот раз они смеялись так, что ушные перепонки Тейта были готовы взорваться в любую секунду. Но не страх за свой слух его волновал в эти минуты, а злость и ненависть к жителям Конвинанта в целом и этой троицы в частности. Не задумываясь, он нажал на курок и разбил одну из бутылок, что стояла на полке за спиной хозяина салуна.
Смех словно тонкая нить была оборвана точным взмахом топора.
— Только что вы подписали себе смертный приговор, — прохрипел Тейт. Его лицо было полностью залито краской, а вены на лбу вздулись до размеров толстых дождевых червей. — Грозный Дон Биртрон был всегда моим кумиром! А вы, мерзкие негодяи, решили насмехаться над его памятью, придумывая всякие пошлости о нем?!
— Это правда, касс. Дона Биртрона убил охотник за головами, когда он выходил из ночлежки, в которой провел ночь с очередным своим любовничком, — уверенный в своих словах ответил ему Сэм.
— Да откуда вам об этом знать, уроды?!
— Охотник за головами, который убил Биртрона теперь шериф этого поселения. Кстати, он сейчас стоит за вашей спиной, и целиться вам прямо в затылок.
Холодок, только в этот раз не совсем приятный, вновь прошелся по спине, затылку и паху Тейта. Ему не хотелось верить в правдивость слов долговязого, но и не обернуться назад он никак не мог.
К несчастью для Франса Кар Бин Тейта долговязый Сэм оказался прав. У дверей салуна стоял высокий хмурый мужчина с холодными серыми глазами и целился ему в голову из своего револьвера сорок пятого калибра. А на его груди гордо поблескивала звезда шерифа.
В сравнение с салуном Сэла, офис шерифа Конвинанта был вдвое меньше, вдобавок не обладал вторым этажом. Но, также в сравнении с тем же салуном, здесь было гораздо чище и опрятней. Но для Франса Тейта, сидевшего в эти минуты в клетке, вся эта сомнительная чистота была далеко не на самом первом месте. Его гораздо больше заботила собственная жизнь, которая могла мигом оборваться в маленьком поселении по его же собственной глупости.
Мольбы выпустить его и разрешить продолжить свой путь и больше никогда не возвращаться в Конвинант были попросту проигнорированы шерифом и его помощниками. Они, не обращая на него никакого внимания, сидели за столом и составляли список всех драгоценностей изъятых у Тейта.
— Вы не имеете право со мной так поступать! — возмущался Тейт. — Мой отец очень богатый человек. Вам придется отвечать за мой арест перед ним. У него есть связи практически во всех губерниях Зрелого Мира!
Шериф Конвинанта наконец обратил на него внимание. Встав из-за стола, он медленно подошел к решетке. Его тяжелый взгляд и не менее тяжелые шаги, заставили Франса отступить от решетки на пару шагов назад.
— И как же зовут твоего отца, сынок? — спросил шериф, пристально глядя ему в глаза и при этом не моргая.
— Гордон Кар Бин Тейт, деревенщина! — воскликнул Франс, стараясь грубостью скрыть свой страх.
— И напомни мне, пожалуйста, свое собственное имя. У деревенщин скудный ум и они довольно быстро все забывают.
— Я Франс, — ответил он, а про себя добавил: «Зря я назвал его „деревенщиной“. С этим человеком шутки плохи. Даже если его причастие к смерти Дона Биртрона было простым обманом, это не значит, что он не способен на хладнокровное убийство».