– Прелестная птичка! – сказал дедушка.
– Прелестная птичка! – с удивительной точностью повторил попугай с желтенькой грудкой.
– Какой умный! – восхитился я.
– Умный! Умный! – затараторили несколько других.
Прадедушка хихикнул и прошептал мне на ухо:
– Смотри, как надо!
Он подошел к жердочке и четко произнес:
– Я – птица-говорун!
Какое-то время ничего не происходило.
– Я – птица-говорун! – вдруг прочирикал розовый попугайчик с желтой головкой.
– Отличаюсь умом и сообразительностью! – продолжил прадедушка.
– Отличаюсь… – неуверенно начал один.
– Умом, – продолжил другой, – и сообразительностью!
– Я – птица-говорун, – повторил прадедушка, – отличаюсь умом и сообразительностью!
– Я – птица-говорун, отличаюсь умом и сообразительностью! – чирикнули пять попугаев.
– Вау! – прошептал я.
Попугаи тем временем начали голосить, переговариваясь с другими сородичами. Кто-то из них аккуратно чистил свои перышки, кто-то выдергивал старые перья у соседа (кстати, у волнистиков это знак внимания и заботы), а кто-то, подняв хохолок, стучал клювом о жердочку (попугаи таким образом точат клюв). Я протянул руку к попугаю с зеленой грудкой и желтой головкой и прошептал:
– Иди сюда!
Попугай смерил мою руку скептическим взглядом и удовлетворенно чирикнул. Потом прыгнул на ладонь и продолжил чистить перья.
– Вижу-вижу! – улыбнулся прадедушка. – Ты ему приглянулся!
Попугай тем временем закончил чиститься и зевнул (зевают они прямо-таки завораживающе мило). Потом пошел по руке дальше и, добравшись до плеча, повернул голову, вглядываясь мне в глаза.
Я, боясь пошевелиться, смотрел на это чудо.
Попугай же чирикнул: «Хочешь манго? Манго-манго-манго! Вкусное манго! Очень вкусное манго!»
Я засмеялся, а попугай продолжил: «Идем со мной, птичка! Хорошая птичка!»
Попугай помолчал, а потом стал выкрикивать что-то странное и совсем невразумительное:
На этом попугай остановился, бодро взъерошил перышки и как ни в чем не бывало произнес: «Хочешь манго?»
С минуту мы молчали, глядя на попугая со страхом и изумлением.
– Чему только зверей не учат! – всплеснул руками прадедушка.
Мы посмотрели друг на друга и одновременно сказали: «Берем!»
В десяти метрах от нас мы заметили человека лет тридцати пяти, который весело махал нам рукой.
– Этот? – прадед засомневался.
– Да, это он.
– На фотографии выглядел солиднее, – огорчился прадед.
Я подошел к нему поближе и, еще раз взглянув, убедился в том, что это действительно Ильфеон. Мы с ним поздоровались, а с прадедушкой они обнялись, как тут было принято, и через несколько минут мы уже ехали в открытой машине.
– Рад познакомиться, Вукузё! – улыбаясь, сказал Ильфеон. – Это ведь твоя первая телепортация, верно?
– Да, – гордо сказал я, – первая…
– Здо́рово! – кивнул он и обратился к прадедушке: – Вы ведь тоже в первый раз на нашей чудесной планете, да?
– Ага, в первый.
Ильфеон, придерживая руль одной рукой, сделал глубокий вдох. Воздух тут был чистейший.
– Скоро будем дома. Кстати, как вам природа Цеоды?
– Весьма, – пробормотал прадед. – А скажите, пожалуйста, на вашей планете много водоемов?
– Очень много, – с гордостью ответил Ильфеон. – Буквально через каждый километр озеро или речушка какая-нибудь.
Лицо прадедушки тут же просияло: он стал необыкновенно счастливым и радостным. Такое бывает у маленьких детей, когда родители им обещают, что купят не одну игрушку, а три.