— Спасибо, что помог.
— На здоровье. — Злость в его глазах таяла, морщинка между бровей разгладилась, но сумку он не отпустил. — Ты к кому в Чернышёвку?
— Какая разница?
— К кому? — повторил он с нажимом.
— К Ирине Петровне Высоковой. Это допрос?
— Внучка, что ли? — Парень удивлённо вскинул брови. — А почему я тебя не знаю?
— А ты всех там знаешь?
— Всех, кроме тебя.
— Просто я в деревне сто лет не была.
Он присвистнул и ухмыльнулся:
— А ничего так сохранилась, выглядишь максимум на шестнадцать.
— Молодильное зелье пью, — ляпнула я.
Он изобразил испуг:
— Ведьма, что ли?! Да ну на фиг! — щёлкнул ключом зажигания, газанул и тут же заглушил мотор.
Я расхохоталась и уловила в собственном смехе истеричные нотки.
Парень ободряюще сказал:
— Ладно, всё норм. — Снял анорак, оставшись в белой футболке, и протянул его мне. — Накинь, а то продует на скорости. И поехали в Чернышёвку.
Одеваясь, я ощутила непривычный аромат мужского парфюма — древесный, с хвойными нотками. Никогда бы не подумала, что в куртке с чужого плеча поеду куда-то с незнакомым мотоциклистом!
Парень попытался нахлобучить на меня шлем, но стянутые на макушке волосы мешали. Я сняла резинку, длинные пряди рассыпались по плечам. Он оценил:
— Тебе идёт. Ладно, надевай шлем. Махнём напрямик, может, успеем до дождя.
Мы дружно задрали головы: небо постепенно наливалось синими чернилами. Парень нахмурился и быстро потёр указательным пальцем едва заметную полоску шрама у правого уха.
Надвинув шлем, я села на мотоцикл и осторожно обняла парня за талию. И наконец сообразила, что не познакомилась со своим спасителем.
— Меня зовут Ярослава. А тебя?
— Егор. Погнали!
Выехав из райцентра, мы свернули с трассы на грунтовку и помчались между полей. Из зелени посевов часто вспархивали птички. Большекрылый коричневый хищник снялся с дороги и кругами ушёл в вышину.
Навстречу летело тревожное грозовое небо. Солнце тонуло в чернилах, ветер гнал волны по полю и старался сбить нас с мотика. Я пряталась от порывов за широкими плечами Егора.
— Ты как? — крикнул он.
— Отлично!
Это было реально круто: разгул стихии, скорость и свобода! Адреналин разогнал сердце, и оно бешено колотилось в горле. Никогда не испытывала ничего подобного!
Вдоль обочины потянулись хозяйственные постройки Чернышёвки. Егор быстро обернулся и крикнул:
— Щас ка-ак ливанёт!
Тут же над головой оглушительно грохнуло, и холодные капли впились в колени. Дождь обрушился лавиной. Егор дёрнул руль вправо, мотоцикл проехал по густой траве и влетел под навес у большого сарая.
Я думала, тут и переждём ливень, но Егор распахнул щелястую дверь и кивком пригласил меня внутрь. Я с опаской вошла вслед за ним. В сарае стоял душный сумрак. Пахло сухой травой. Дождевые струи лупили по кровле, наполняя пространство ровным гулом.
Егор осветил фонариком телефона дощатые стены с застрявшими в углах клочьями сена.
— Ну вот, можно хоть до вечера отсиживаться.
— Надеюсь, не придётся, — буркнула я, стаскивая анорак. Вздрогнула от нового удара грома и поймала на себе насмешливый взгляд.
— Не пятизвёздочный отель, но лучше, чем на улице мокнуть. — Егор забрал у меня анорак и повесил его на торчащий над дверью гвоздь.
— А ты бывал в пятизвёздочном? — поддела я.
— Не-а, мне и тут хорошо.
Промокшая футболка облепила его грудь и плечи, отчётливо обрисовав нехилый рельеф. Егор взялся за её край, явно собираясь снять, и я отвернулась к дверному проёму. Не хватало, чтобы парень заметил, как я на него таращусь!
С навеса текла вода, высокая трава пригибалась под тугими струями.
Сквозь дождевой гул из рюкзака донеслась знакомая мелодия. Я нашарила мобильник.
— Ярослава, ты где?! — ударил по нервам мамин вскрик. — Почему не отвечаешь?