По пути домой ей встретилась молодая мама с двумя детьми. Все трое громко гудели после дня на пляже. Мирья отвернулась, чтобы не видеть их улыбающихся лиц. От чужого счастья ей теперь было больно.
Время до субботы, дня, когда нужно было ехать на юбилей к отцу, пронеслись быстро. После ужина Мирья исчезала в свое тайное место. Она каждый день брала с собой книгу, но так и не прочла ни одной страницы. Море и мысли о жизни поглощали ее полность, и читать чужие истории ей было неинтересно. Марк с утра принял попытку саботажа, чтобы не ехать на дачу, и сообщил, что у него болит голова. Мирья выдала ему таблетку обезболивающего и демонстративно положила пачку таблеток себе в сумочку - на потом.
До родителей доехали молча. Сцена с утра обоим подпортила настроение да и окружение не располагало к беседе: пригородная электричка была полна дачников и их скарба. Все они создавали такой галдеж, что сложно было слышать даже собственные мысли, не говоря уж о словах другого. Мирья заняла место у окна и, как завороженная, смотрела на рельсы и на проходящие мимо другие поезда. Люди в окнах напротив казались счастливыми.
На даче все было так, как помнила Мирья. Домик с участком земли ее родители купили, когда она училась в пятом классе, и с тех пор там мало что поменялось. Разве только то, что несколько лет назад родители подключили водяной насос прямо в дом и пристроили небольшую летнюю ванную. Теперь, с апреля по октябрь родители жили там, выбираясь в город только при острой необходимости. Мирья бывала у них часто, но почти всегда - одна. Мама с папой были простые работяги, и Марк считал, что с ними и поговорить не о чем. Она, конечно, не была с ним согласна. Да, они не обсуждали с родителями новинок литературы, но у них всегда было легко и спокойно. Все отпуска Мирья проводила на даче: помогала матери на огороде и отдыхала от своего гениального супруга. Мама расцеловала свою дочь. Она понимала, что той совсем непросто живется, но мнение свое о Марке держала при себе. Правда состояла в том, что зять ей совсем не понравился с первого взгляда, уж больно самодовольный у него был вид, к ним с отцом он сразу отнесся с пренебрежением из-за очевидной разницы в образовании. Пока Мирья была счастлива, она закрывала глаза на обидные высказывания Марка и сводила все в шутку. Однако чем меньше горели глаза у дочки и чем больше у той появлялось седых волос, тем больше она утверждалась во мнение, что лучше было бы развестись. Несколько раз она аккуратно начинала разговор с дочерьй, но Мирья резко обрывала все попытки и словно совсем не допускала мысли о рызрыве.
Марк, как всегда, оказавшись на даче, выглядел как рыба, случайно выброшенная на берег. Он отстранился от объятий тещи и неловко клюнул ее в щеку. Он не привык к компактности летнего жилья и то и дело натыкался на углы, которые Мирья ее родные плавно обходили. Все его в этом мире стесняло и по нему было видно, как он хочет вернутся в привычное логово квартиры. Он без приглашение прошел на кухню, уселся на табурете и словно занял собой все вокруг. От этого всем стало неудобно. Неожиданно он повел носом.
- А что, тещенька, вы пирог миндальный испекли в честь именинника?
- Бог с тобой, Марк, какой миндаль, у нас как всегда все по-простому будет. Сядем на улице и сделаем гриль и овощи. А на десерт покупное печенье, уж не обессудь, - ответила мама.