Лаки усмехнулся. Экая бравада! Шесть лет мерзнуть и заявлять что организму холод полезен! Безумное хвастовство. Человеку такие температуры ничего хорошего не сулят…
— Это ваши стихи?
— Нет, что вы! Это нашего великого поэта. Вы же знаете его имя?
Выслушав имя, Лаки кивнул, чтобы не обижать своего гида. Странные люди, с чего ему знать имя древнего поэта из несуществующей страны?
Василиса перешла к устройству колонии, рассказав о преимуществах управления способом народного совета, в который входили первые люди колонии, включая ее папашу. Только теперь Лаки узнал должность здоровяка — председатель народного совета колонии Савы. Колонисты избирали членов совета, прямым открытым волеизъявлением, а члены совета избирали своего председателя. По странному совпадению и отец и дед Stepanа тоже были председателями. Еще одна местная традиция?
Ужинал Лаки в семейном кругу. Сам председатель, его жена — румяная дородная дама, три дочери, причем две с мужьями — очень скромными мужчинами средних лет. Водку пили рюмочками, аккуратно, причем не простую, а настоянную на ягодах. Отживевшую Лаису поили чаем и откармливали странными жареными листиками из теста — blinami. Обильный стол: пять мясных блюд, салаты с различной заправкой и слабопосоленая рыба, которую северяне поглощали с огромным аппетитом, вместе с кольцами пахучего лука.
Плотная и вкусная кухня северян Лаки понравилась и пришлось расстегнуть тайком верхнюю пуговицу на брюках…
После ужина Stepan закурил трубку с ароматным табаком и повел гостя в кабинет, хвастаться коллекцией холодного оружия, изготовленного в колонии.
Никаких блондинок в постель на ночь больше не подкладывали. Лаки выспался и рано утром вылетел обратно. Не смотря на ранее время их опять провожало все население города.
— Мы очень любим гостей! — признался Stepan. — Прилетайте к нам когда пожелаете, дорогой Льюис! Вы теперь вот здесь!
Здоровяк ткнул кулаком в свою грудь и со слезами на глазах полез обниматься.
Двадцать четвертая глава.
— Только мне это жирный тип кажется мерзким? — спросила Стефания. Она сидела на диване в своем кабинете, раздраженно перелистывала проект договора с северянами.
С экрана на стене вежливо улыбнулась Жаклин.
Они только что совместно просмотрели ролики записанные дронами и камерами смонтированными на фуражке и на пуговицах мундира, в котором разгуливал Лаки во время визита.
— Он тоже руководит семьей, только она у него больше. — заметил Лаки.
— Что ты знаешь про древнюю терранскую историю? — спросила Стефания.
— Ничего. Я же не учился в универе, как ты. Да и зачем мне знать древнюю историю? Чем она мне поможет?
— Ты не прав, мой мальчик. — ответила Жаклин. — Секрет в том что люди не изменились за сотню тысячилетий, они все те же животные с разумом. Знание истории дает понять чего ждать от животного с разумом в той или иной ситуации. Люди, как животные, склонны действовать по шаблону.
— Что же мне — отправляться учиться в замшелый универ на Терру?
— Можно найти что-тоиное, но вполне добротное. Ты нуждаешься в классической образовании. Тебе нужно расширить свой кругозор.
— Стать студентом? — Лаки подмигнул Стефании, но та смотрела серьезно.
— Вы что — сговорились? Чтобы я пять лет протирал штаны в каком-тоунивере?!
— Достаточно и трех. — ответила Жаклин.
— Ну так подыщи мне что-топодходящее.
— С радостью, мой мальчик.
,Тем не менее договор с северянами подписали. На остров отвезли АКР с оператором, чтобы обучил кого-тоиз местных. Оператора звали Антонио. Чернявый, жизнерадостный парень из Холлифорда, получил коммуникатор с собой и кучу напутствий, чтобы не расслаблялся и не вздумал жить как на Цирцее.
На северном острове ему в ученики тут же назначили Василису, в которую бедный парень немедленно влюбился.
В обмен семья Гашан получила сотню лохматых и блеющих тварей.
— Их малыши такие миленькие, правда?
Стефания тискала кудрявого ягненка, а тот носился по кабинету, оставляя в разных местах катышки дерьма.
Симпатии к овцам Лаки не испытывал никакой, тем более к вопящим тоненько детенышам.
В овечьи пастухи определили подростков из семьи и те взялись пасти новое стадо на просеке. Через неделю рост папоротников прекратился на посадочной площадке.