Выбрать главу

- Если вы действительно этого хотите. Но вы всегда можете рассчитывать на нашу помощь, - тепло улыбнулся Эд и посмотрел на Джейн. – Мы уходим.

***

Первое что промелькнуло у него в голове была боль, дикая боль в позвоночнике, внутри словно все скрутило. И не пошевелиться. Он не воспринял всерьез девчонку и теперь лежит на полу, словно сломанная кукла. Хруст костей, возвращающихся на свое место, отчетливо был слышен. И боль разливалась по телу. Наконец он смог вздохнуть. Еще один приступ боли резанул горло и легкие, и он закашлялся, сплевывая кровь на пол. Тело снова его слушалось. Он медленно поднялся, опираясь рукой о стену. Но не успел он даже головы поднять, как его прижало к стене столом, что находился в помещении. Не успевший восстановиться позвоночник снова хрустнул. Он задохнулся от очередного приступа боли. Кинул взгляд из-под челки светлых волос. В дверях стояла Она. Но вид ее был таким нетипичным для человека, что пытался тебя убить. Она уже ушла, вместе с детьми и своим другом, а он все думал. Почему же у нее был такой грустный вид? Почему было столько боли и печали в ее широко распахнутых карих глазах? Резкая боль в висках заставила его согнуться и прижаться лбом к столешнице стола. Сил отодвинуть предмет мебели не было.

- Дамир? – в комнате раздался, знакомый женский голос.

- Ольга, - прохрипел он. Женщина легко отшвырнула стол и быстро подхватила падающего парня. – Они сбежали.

- Да, знаю, мы их окружили, - Ольга, поддерживая, повела его к выходу.

- Цели – убить, а посторонних не трогать, - приказал он.

- Уверен?

- Да, они не просто случайные прохожие. Пока не выясним наверняка, не стоит рисковать.

- Это ты так хочешь оправдать свою неудачу? – усмехнулась женщина и осеклась, заметив, как на нее смотрит Дамир. – Это они тебя так?

- Девчонка. У нее есть сверхсилы, - сказал он и схватился за голову. Висок резануло от боли. Перед глазами заплясали черные мушки и уже теряя сознание, он увидел знакомое кареглазое лицо девушки, усыпанное веснушками, обрамленное черными локонами волос и улыбающееся. «И все-таки улыбка у нее прелестная» - мелькнула мысль, и он провалился в темноту.

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ: ДЕНЬ ОТКРЫТИЙ

- Дорина с братом и сестрой расположились в свободной комнате, - сказала Джейн, садясь за стол на кухне напротив Алекса. Парень теребил салфетку.

- Хорошо.

- Но ты уверен, что здесь они будут в безопасности? – спросила Джейн. – Может было бы лучше, что б они пошли с Эдом?

- Эд – последний с кем они будут в безопасности! – гаркнул Алекс и ударил рукой по столу. Джейн вздрогнула и стушевалась, опустила взгляд на стол. Алекс понял, что переборщил.

- Может ты объяснишь причину твоего… плохого настроения? – не поднимая глаз от стола, твердо проговорила Джейн. Алекс заметил это.

- Прости, я не хотел, - сказал парень.

- Не повышай на меня голос, - Джейн подняла взгляд и твердо посмотрела на парня. Алекс кивнул в знак согласия. - Почему ты против Эда? Я не думаю, что он плохой. Он нам помог. Он помог мне.

Алекс откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди. Парень не спешил отвечать. Алекс нахмурился.

- Ты уже встречалась с ним? – наконец заговорил Алекс. – Где и когда ты успела с ним познакомиться?

- Это допрос? – ощетинилась Джейн.

- Нет, конечно, нет, - вздохнул Алекс. – Просто, все сложно. И я не доверяю Эду.

- Почему?

- Эдвард – его полное имя. Он мой старший брат. И я думаю, что он убийца, которого я ищу.

Джейн от изумления приоткрыла рот, не зная, что сказать. Алекс не торопил. У девушки было много вопросов.

- В-первый раз, я встретила его в автобусе, когда мы ехали сюда с тобой, - призналась Джейн. – Во второй раз, я его встретила в городе днем.

Алекс крепко сжал челюсть, закрыл глаза, а потом медленно выдохнул.

- Он показался мне подозрительным, - продолжила Джейн. – И в то же время знакомым. И теперь я понимаю почему. Но я не думаю, что он плохой.

- И почему ты так в этом уверена? – усмехнулся Алекс.

- Не знаю, может, потому что у него было множество возможностей причинить нам вред, - всплеснула руками девушка. – И зачем он помог нам в переулке?

Алекс отвернулся, выражая молчаливое негодование.