- Тогда оденься уже и идем. Я буду внизу, - и Мари круто повернувшись, направилась к лестнице. Сергей, не переставая улыбаться, следил, как девушка идет по коридору. И только когда она скрылась за поворотом, Сергей перестал улыбаться. Он посмотрел на соседнюю кровать. Она была заправлена. Но, похоже, его сосед все же ночевал в номере. Но куда он ушел? И это предложение Мари тоже было подозрительным.
- Ну ладно, посмотрим.
***
… День был в зените. Он лежал на корнях старого дуба, крона дерева надежно укрывала его от палящего солнца. Это всегда было его любимым времяпрепровождением. Таким образом, он отдыхал и набирался сил после каждой битвы, каждого сражения. А войны были всегда. Прошло много жизней с его первой, но ничего не изменилось. Власть, деньги, любовь, свобода – вот основные причины нескончаемых войн. Отличием от первой жизни было лишь то, что теперь он мог сам решать в какой принимать участие. И это ему нравилось. Иллюзия свободы. Мужчина усмехнулся. Кого он обманывает? Он может делать выбор лишь в тех случаях, когда это неважно для Вселенского Разума. Кто был этот Разум - он не знал. И никто не знал. Может его предшественники и знали, но прошло уже миллионы лет, и никто не знает кто они, кем были и существовали ли вообще.
Трава зашуршала под аккуратными шагами, но он услышал и открыл глаза. Над ним чуть склонившись, одной рукой облокотившись на ствол дерева, нависал Эльдакар.
- Вот ты где. Ты не изменяешь своим привычкам.
- Люди не меняются.
- Не в этой жизни. Как в прочем и в тех, что были до этой.
Возможно, так и есть. Подумал Лисандер, но вслух ничего не сказал. Да, с тех пор как он умер от руки человека в черном, он прожил много жизней, каждый раз пробуждаясь в новом теле, со всеми воспоминаниями прожитых жизней. И вроде бы это здорово – постоянное перерождение и вечная жизнь. Вот только пробуждение каждый раз происходило в разный период жизни сосуда. Это могло случиться в младенчестве, или в старости, или же в середине жизни, но всегда по–разному. И всегда в итоге он приобретал черты характера, вредные привычки и особенности поведения сосуда. На что-то он не обращал внимание, а что-то его сильно раздражало. И избавиться он от них уже не мог, все происходило рефлекторно. А виной всему эмоции и чувства, что он и другие Жрецы приобрели после первой своей смерти.
- Ты что-то хотел?
- Нужно твое участие в одном деле.
- Опять война, - Лисандр закрыл глаза. Ничего нового.
- Да, война. Но мы в ней не участвуем. - Лисандр открыл глаза и вопросительно посмотрел на Эльдакара. Как это не участвуем? Мы, кто может переломить ход войны, не будем сражаться на передовой? - Мы устраним источник. Точнее поможем его устранить.
А! Вот как, выступаем в роли наемников.
- Идем, нужно встретиться с остальными, - Эльдакар развернулся и направился в сторону опушки леса. Лисандр поднялся, потянулся, ласково погладил ствол дуба, как бы благодаря за то, что приютил его и последовал в след за лидером… ***
Кристи свернулась клубочком под теплым пледом на диванчике возле камина. Она больше не плакала. Уткнувшись носом в плед, девушка смотрела на игру огня в камине. С момента как Влад разжег его, в помещении стало значительно теплее. Но Кристи все равно не хотела выпутываться из пледа.
После того как слезы закончились, на нее напала апатия. Она не видела выхода в сложившейся ситуации. Конечно, она не собиралась сдаваться. Она могла драться, могла возражать на каждое слово, могла делать вид, что Влад ей не нравиться. Но она не могла ничего поделать с двумя вещами. Первое, то, как Влад легко контролирует ее тело, ее движения и даже мысли. И второе, Влад все же ей нравился. И вот этот второй пункт и раздражал больше всего. Из-за этого она чувствовала себя еще более жалкой и такой дурой. Может Джейн себя чувствовала также?
Становилось жарко. Кристи села и спустила с плеч плед. Ее взгляд упал на чашки и чайничек. Сразу же захотелось пить, и Кристи налила в чашку чай. Чай оказался вкусным, насыщенным и сладким. Очень вкусным. Слезы снова покатились по щекам девушки. Кристи одной рукой держала чашку с чаем, а другой вытирала слезы, что ручьем катились по щекам и, похоже, не собирались прекращаться. Истерика снова набирала обороты.