Трактирщик подошел к девушке с подносом, на котором стоял две тарелки с яичницей, кувшин с вином и два бокала.
- Все в порядке. Спасибо! - Мари взяла поднос и не торопясь поднялась к себе в комнату. Питер спал. Мари поставила поднос на стол, села на корточки около кровати и внимательно посмотрела на Питера. Когда он спал, он выглядел так мило. Мари не задели слова Катерины, хотя та очень старалась, потому что сердце Питера занято, но не женщиной. Мари много раз замечала, как меняется его взгляд, когда он смотрит на море. Они настоящие. Мари приподнялась и поцеловала Питера, он слегка пошевелился, но продолжил спать.
***
- Доброе утро, еще раз! – весело произнесла Мари, допивая бокал вина. Питер проснулся спустя два часа. Голова уже не болела, зато проснулся голод. Мари сидела за столом. Перед ней стояли два нетронутых блюда, похоже, она не начинала еще есть. А вот по очень веселому тону девушки, Питер предположил, что она выпила достаточно, чтоб немного захмелеть.
- Доброе, на этот раз, - Питер сел за стол, подтянул к себе тарелку и приступил к еде. – Похоже, тебе пришлось меня ждать.
- Да, я не хотела начинать без тебя. Мне было бы скучно! – Мари надула губы.
- Таак! А сколько бокалов ты выпила?
- Один или два, не знаю! Да и какая разница! – всплеснула руками девушка. Питер хмыкнул, но ничего не сказал. Завтрак остыл. Но, несмотря на это, вкус яичницы от этого не изменился. Среди таверн, которые находились на Тортуге, это заведение Питеру нравилось больше всего. Здесь была мягкая и теплая кровать, всегда вкусная еда и качественная выпивка. Мари сидела, медленно попивая вино из бокала, наблюдая за мужчиной.
- Почему ты так на меня смотришь? – спросил, наконец Питер, прожевав очередной кусок бекона.
- Ты любил когда-нибудь? – спросила Мари. – И я не говорю о твой любви к морю. Я знаю, что эту любовь не вытеснить. Я говорю о любви к женщине.
- Так, похоже, тебе хватит уже пить. – Питер приподнялся на стуле, потянулся, пытаясь отобрать бокал из рук девушки, но Мари отдернула руку. – Перестань, вино слишком крепкое для тебя.
- Не говори ерунды! – возмутилась девушка. – Ответь на вопрос! Ты любил когда-нибудь женщину?
- Нет.
- А что ты чувствуешь ко мне? Я тебе нравлюсь? - Мари уткнулась взглядом в стол. Она не приступала к еде, и Питер очень сомневался, что она выпила только два стакана вина. – Потому что ты мне нравишься, и я просто… просто…
Голос Мари дрогнул. Питер молчал и смотрел на девушку.
- Ты мне нравишься, - тихо проговорил Питер.
Он сказал это тихо, но Мари услышала и вскинула голову. В зелено-ореховых глазах читалось удивление и невысказанный вопрос. Питер поднялся со стула и поцеловал девушку. Один раз, другой, третий. С каждым разом поцелуи становились длиннее и более страстными.
У Мари кружилась голова от вина, от поцелуев. С каждым поцелуем ей казалось, что без них она не может существовать. Для нее было естественно, даже крайне необходимо, чувствовать настойчивые, но очень ласковые и нежные прикосновение губ пирата на губах, щеках, шее, ключицах. Чувствовать на спине большие и горячие ладони мужчины, которые словно обхватывали всю спину девушки. И Мари этого было мало. Она хотела большего.
- Капитан! – в дверь застучали. – Вы просили Вас разбудить!
В комнате раздался стон разочарования. Мари так и не поняла, чей именно он был: ее или Питера. Девушка моргнула, и сознание вернулось к ней, опалив щеки. Мари и Питер были на кровати. Когда они на ней оказались Мари не помнила. Но больше ее смутила поза, в которой они были. Питер сидел на кровати, а Мари сидел на его коленях, плотно прижимаясь к нему бедрами и слегка отклонившись назад. Питер поддерживал девушку, удобно расположив свои руки на ее спине. Шнуровка на вороте ее рубашки была распущена. Щеки, шея и ключицы горели огнем.
- Проклятие! Моя команда слишком исполнительная, - проворчал разочаровано Питер. – Я слышу, спасибо!!
За дверью послышались удаляющие шаги. Питер ровно посадил девушку и уткнулся лицом где-то в районе ее ключиц. Мари молчала, продолжая обнимать мужчину за шею и смотрела в потолок. Она не знала расстраиваться ей или радоваться. Неизвестно, чем бы все закончилось, если бы их не прервали. Осознание этого протрезвило девушку. И сейчас ей было и страшно, и грустно, и стыдно. И все это одновременно.