— Что будешь кушать, Джеки?
— Соски!
Сосиски так сосиски. Вперед, поищем кухню. Должна же она где-то быть!
Вместо кухни они наконец-то выбрались на веранду, и Джон испуганно поднялся из-за стола, готовый уйти по первому же требованию. Однако Джеки, необычно оживленный и бодрый, начал подпрыгивать на месте и дергать Веронику за руку, не обращая на страшного папу никакого внимания в принципе.
— Соски-и-и!!!
Девушка рассмеялась.
— Твоя удача, ваше лордство! Он так хочет есть, что забыл испугаться. Сиди с нами тихонечко… Джеки, ты куда, малыш!
К ее восторгу и удивлению, маленький упрямый козлик с восторженным воплем кинулся к фонтану, начисто забыв про возлюбленную тетю и многочисленные опасности, поджидающие мальчиков, удаляющихся от своих теть больше, чем на два шага.
Вероника с любовью смотрела, как маленький мужчина упрямо исследует загадочную воду, льющуюся наверх. В следующий момент ее словно жаром обдало. Не слишком ли быстро он освоился? Если так дело пойдет, то она… они с Джоном… Джон с ней…
Но ведь это же здорово! Это замечательно, что Джеки не боится и не плачет. Ее интересы вообще ни при чем, ибо главное в ее жизни — вот этот маленький золотоволосый мальчишка, воркующий с фонтаном посреди благоухания цветущих роз.
Сын красивого лорда, который получил-таки свое право первой ночи.
Еще не получил. Но обязательно получит. А после этого отправит ее обратно, и Веронике Картер останется только удавиться от тоски в оглушительно пустой квартире.
Она сильно побледнела и торопливо взглянула на потенциального насильника. Джон Леконсфилд смотрел только на своего сына, и в глазах его горела любовь.
Может, он забудет о пари?
Забудет, как же!
Он же бабник!!!
7
Двигаясь бесшумно и в полусогнутом состоянии, Джон раскрыл над столом большой зеленый тент, стремительно разлил чай и кофе по чашкам и постарался стать совершенно незаметным. Против воли Вероника почувствовала к этому человеку чуть ли не прилив нежности.
Счастливый отец страшным шепотом произнес:
— Он не выглядит испуганным.
— Ему здесь определенно нравится. Похоже, ты в кои-то веки принял правильное решение… насчет переезда.
— Я так рад!
— Я тоже. Правда.
Их взгляды встретились, и Вероника смущенно опустила ресницы. Эти темно-серые глаза будили в ней первобытные инстинкты, а те, в свою очередь, повелевали кокетничать, хотя в ее ситуации это было смертельно опасно.
В этот момент неясный шорох раздался за спиной девушки, и чей-то тихий голос произнес весьма энергичную фразу по-валлийски. Вероника обернулась…
… и увидела маленькую старушку, весьма живописно задрапированную в нечто черное и развевающееся. Личико у старушки было маленькое и сморщенное, точно печеное яблоко, а на нем ярко блестели ослепительно синие глаза, удивительно молодые и… как бы это сказать… озорные.
Джон отреагировал молниеносно.
— Нянюшка, ни звука! Вероника… это нянюшка Нэн. Нэн, это Вероника… сестра Маргарет.
Вероника начала привставать с открытым ртом, но удивительная старушка энергично замахала на нее коричневой лапкой.
— Сиди, дева, сиди тихо, не смотри на меня и не говори пустых слов. Все вижу, все знаю, сейчас про тебя неинтересно. Значит, мой маленький брауни вернулся домой! Старая Нэн знала, что этот день наступит… Балбес!
Последнее было адресовано Джону. Он в потешном возмущении нахмурился, но нянька Нэн, двигаясь абсолютно бесшумно и быстро, подбежала к нему и несколько раз хлопнула его по лбу ладошкой.
— В МОЕ время слушали старых людей. Я говорила, что ангелочек жив, говорила, что на болотах расцветет голубой вереск, говорила, что ты еще узнаешь имя своего счастья… обалдуй великовозрастный.
Некоторое время она наблюдала за Джеки, а потом повернулась и стремительно кинулась обратно в дом. На самом пороге она притормозила, обернулась и изрекла:
— Зеленые глаза — к беде, синие глаза — к смятению, а твои глаза, дева, будут сиять любовью, да только до этого еще далеко. Сны тебя мучают, обида гложет, дурость бродит, а от него помощи не жди. Лорды с болот никогда не умели слышать свое сердце. Все им надо растолковывать. Где эта девчонка! Ее внук в доме, а она спит!