Я вытащил из кармана мобильный: семнадцать пропущенных, четыре СМС – все от отца. Старик явно волновался, а я решил сыграть против правил!
— Алло, пап? — я прижимал мобильный к уху, чтобы за гулом дождя не упустить ни слова. Впрочем, слушать отца я не собирался! Мне было нужно, чтобы он услышал меня!
— Я тут подумал: будь по-твоему, бать! — отчаянно врал я по пути к цели. — Кристина так Кристина — мне всё равно, лишь бы в радость!
— Сынок…, — безжизненным голосом прохрипел в ответ батя, но я снова его перебил?
— Па, а давай завтра ужин забабахаем: ты, я и Скворцовы. Познакомимся поближе, пообщаемся. Как смотришь?
— Ужин? — растерянно переспросил старик и тут же поспешил с ответом:
— Пусть будет ужин, — выдохнул он с нескрываемым облегчением. — Ты только возвращайся, сын, ладно?
— Обязательно! — сбросив вызов, я подмигнул Лешему — всё шло по плану!
Глава 4. Пай-девочка
Варя.
Время летело как сумасшедшее. И пусть по выходным оно всегда ускорялось, сегодня минуты таяли на глазах! Казалось бы, только недавно я вернулась с утренней пробежки, как уже пора было одеваться к прокля́тому ужину.
Стрелка часов безудержно спешила к пяти, а это означало только одно — встречи с Митей и его отцом было не избежать!
Бросив отрешённый взгляд на груду шмоток возле зеркала, я обречённо вздохнула: видеть мать с Добрыниным-старшим, с этим облезлым подобием мачо, было до поросячьей отрыжки противно. В голове на репите одна за другой звучали зомби-фразы, которыми вчера мать пыталась пробить мою броню, да только тщетно!
«Я так счастлива, дочка!».
«Володя сделал мне предложение!».
«Вот увидишь, доченька, Володя — необыкновенный».
«Варюшка, мне кажется, с появлением Володи я только жить начала».
— Володя! Володя! Володя! — засунув два пальца в рот, я изобразила рвотные позывы, да вот незадача: до моего неприятия этого самого Володи никому не было дела!
Мать ещё в час дня укатила в салон красоты, а отец, заслышав в мобильном мой пропитанный слезами голос, пообещал перезвонить сразу, как доберётся до дома, но, видимо, по пути его слопали крокодилы. Я же, как дура, вторые сутки напрасно ждала его звонка и втихую мотала слёзы на кулак.
Смириться с выбором матери и предстоящим родством с семейством Добрыниных было для меня за гранью: слишком сильно я ненавидела Митю, чересчур хорошо за годы учёбы изучила его отца – депрессивного мямлю, волею случая занявшего место директора школы!
Настроение летело с горы. В глазах то и дело рябило от слёз. Меня не радовали ни по-летнему яркое солнце за окном, ни новое платье из последней коллекции, ни привезённый бабушкой из Казани настоящий чак-чак. Я бездумно слонялась по квартире в растянутой футболке и с бесформенным гнездом из волос на голове и проклинала своё вчерашнее обещание, данное матери: не ударить в грязь лицом, быть на высоте и хотя бы на один вечер попытаться стать паинькой. Мама хотела от меня невозможного, но знала, куда надавить, чтобы я согласилась: слёзы в её глазах стали для меня неоспоримым аргументом!
— Только один ужин! Всего один вечер! — я бормотала себе под нос, искренне веря в силу самовнушения. — Я справлюсь! Я смогу! Ради мамы… Я обещала!
Но сколько ни мычи — коровой не станешь! Вот и у меня опускались руки, а от слёз всё чаще щекотало в носу. Но самое поганое — мне даже не с кем было поговорить…
Моя единственная подруга, Оксанка Вихрева из десятого «Б», досрочно окончив учебный год на одни пятёрки, ещё позавчера укатила к бабке в глухую деревню. Там не было ни связи, ни интернета, ни нормальных условий, зато в соседней избе жил Стёпа Вахромеев — сын местного лесника и первая Оксанкина любовь…
Я не особо разделяла выбор Вихревой, да и вообще, глядя на неё и на легкомысленное поведение собственной матери, всё больше убеждалась, что любовь — это зло! Влюблённые люди — до смешного глупые, жалкие и уязвимые! Они оторваны от реальной жизни и смотрят на мир, как в кривое зеркало: плешивые стариканы им видятся сказочными принцами, а недалёкие мужланы — пределом девичьих мечтаний! Тьфу!
— Если и влюбляться, то с умом! — строго погрозила я пальцем собственному отражению и тут же вздрогнула, заслышав скрип дверного замка из прихожей.
— Варя, ты уже собралась? — прокричала с порога мать.
— Нет! — гаркнула я в ответ и, смахнув с лица непрошенные слёзы, плюхнулась пятой точкой на кровать.
— Варя! — с укором бросила мама и зацокала каблучками по коридору.
Уже в следующее мгновение дверь в мою спальню приоткрылась, а пространство комнаты заполнилось сладковатым ароматом женских духов.