— Тебе совсем мозги дождем затопило? — прорычал парень, и голос его в сумрачной темноте и безлюдной тишине прозвучал как-то слишком угрожающе…
Не торопясь, будто в замедленной съемке, Добрынин все же развернулся ко мне. На его губах играла злорадная ухмылка, а глаза были прищурены.
— Мы пришли, Скворцова! — он кивнул в сторону высоких ворот, а потом рассмеялся. — А теперь оглянись, Матрешка!
Нахмурившись, я обернулась и буквально заскрежетала зубами: там, в ста метрах от нас, виднелся тот самый шлагбаум…
— Но…
Мысли прыгали в голове солнечными зайчиками, постепенно и пока весьма сумбурно вырисовывая картину произошедшего
— Проехали, Скворцова! — Митя тем временем встряхнул с волос капли дождя. — За экскурсию по Речному можешь не благодарить!
— Ты идиот?
Вопрос был скорее риторическим, да и потихоньку я начинала понимать, чего именно добивался Митя.
Тусовки в доме Камышова давно обросли дурной славой. Здесь не было места веселым посиделкам с друзьями и одноклассниками — в гостях у Лешего собиралась местная элита. Безбашенные мажоры со всех школ, самые красивые девочки, крутые диджеи — простым смертным, вроде меня, вход был заказан. И если я никогда не мечтала окунуться в бездну вседозволенности и дебильного веселья, то большинство наших только и делали, что неделями алчно обсуждали случайно просочившиеся в сеть кадры с пати. На очередном из них грозилась оказаться я…
— Не отвечай! — рявкнула, осознав, в какое болото я позволила себя затянуть. Заляпанный соком блейзер, джинсы по колено в грязи, мокрые, как у курицы, волосы, да и в глазах застывшее отчаяние — Митя прекрасно понимал, что стоило мне в таком виде переступить порог «элитной» тусовки, как уже завтра от грязных слухов и сплетен мне впору будет удавиться.
— Ну, чего уставился?
Резкий порыв ветра заглушил дрожь в моем голосе, а капли дождя удачно смешались со слезами. Однако, внутри всё клокотало от злости и безысходности: куда бы я сейчас ни свернула — к дому Камышова или к шлагбауму — проблем было не миновать. Возвращаться в город по ночной трассе в гордом одиночестве могло стать для меня доро́гой в один конец. Но и показаться в таком виде перед кучей безжалостных мажоров — было безумием. И ладно бы я забрела случайно! Но по звериному блеску в глазах Добрынина становилось очевидным, что всё было подстроено! От и до! Начиная с пролитого сока и заканчивая моей экскурсией по Речному…
— Долго нам еще под дождем мокнуть? — под напором раздирающих душу эмоций прокричала я во всё горло и сжала кулаки.
Из двух зол я выбрала меньшее: показывать зубки шальным дальнобойщикам я, увы, не умела, а за право не стать пугалом и посмешищем всё еще могла побороться. А потому, задрав нос, я подошла вплотную к Мите и через силу улыбнулась.
— И правда, чего ждать, Скворцова? Идем!
Наградив меня победным взглядом, Митя оскалился и тут же позвонил в дверь.
Я вся дрожала. Прикрыв глаза, отсчитывала мгновения до своего позорного падения… В голове рисовала сумасшедшие картинки встречающей нас жадной на чужие промахи толпы с включенными камерами на крутых смартфонах. Но всё было иначе…
Глухой щелчок – нам открыли. Распахнув глаза, я с облегчением обнаружила, что нас никто не встречал, да и вообще — слава ливню! — во дворе не было ни одной живой души. Но расслабляться было рано!
Подхватив меня под локоть, Митя ринулся вперед. Миновав небольшую парковку, он резко свернул к узкой извилистой дорожке из красного кирпича. Я едва поспевала и, казалось, забывала дышать. Страх змеиным ядом разливался по венам, парализуя сознание и лишая воли. Я умоляла себя собраться, что-нибудь придумать, на корню обломать мерзкий замысел Добрынина, но куда там! — с каждым шагом я соображала всё хуже… Зато всё отчетливее слышала барабанящую по мозгам музыку, а в окнах невысокого коттеджа уже могла разглядеть снующие туда-сюда силуэты гостей. Дом был набит ими доверху…
Мы остановились у приоткрытых дверей. Отпустив мою руку, Митя нервно поправил воротник насквозь промокшей сорочки и взъерошил волосы. В эту минуту он выглядел ничуть не лучше меня, но прекрасно знал, что ему сойдет это с рук. Добрынин напоследок взглянул на меня, довольный собой улыбнулся, а потом потянулся к дверной ручке.
— Постой! — прохрипела в последнюю минуту и накрыла его ладонь своей.
— Чего? — Добрынин недовольно свел брови: ну, конечно, тормозить на финишной прямой мало кому пришлось бы по вкусу…