— Отец тогда сказал, что премию получил…
— А выходку Скворцовой в конце первой четверти помните? – Лучинин явно вошёл во вкус.
— Это когда она заснувшего на дежурстве трудовика попыталась налысо обрить? — уточнил я. — Такое не забывается!
— Ага, — согласился Илюха. — А теперь скажи мне, что ей за это было?
— Ни-че-го, — пространство ангара мгновенно заполнилось густым смехом Камышова.
— Ты чё? — взглянул на него исподлобья Рыжий.
— Да просто вспомнил, — продолжая сотрясаться от смеха, Лёха шутливо пихнул меня в бок. — Круто ж тогда Варька Петровича уделала!
— Ага! И на меня свалила, идиотка! — сердито буркнул я в ответ и отсел подальше от Камышова.
— Да она только в одном облажалась, что про камеры в подсобке не знала, — пуще прежнего заржал Лёха.
— Леший, ты на чьей стороне вообще? — я нахмурился.
Если б не знал о безнадёжной любви Камышова к Рябовой, то запросто подумал бы, что Варя вскружила ему голову. Хотя о чём это я — в отличие от старшей Скворцовой, младшая была лишь жалкой пародией на роковую красотку.
— Погоди, я не понял, — покачав головой, Илюха запустил пятерню в рыжие волосы. Он тоже почуял неладное! — Лез, ты за Скворцову заступаешься, что ли?
— Да больно надо! — отмахнулся Камышов, по всей вероятности, сообразив, что гогот его пришёлся совсем не к месту. Впрочем, Лёха быстро придумал, как реабилитироваться в наших глазах:
— Я к тому, что уже тогда Варька ни черта не боялась, как знала, что ей ничего не будет!
— Она и сегодня чесала к бате, словно бессмертная! – пшикнул я в подтверждение слов Камышова.
— Выходит, Скворцова давно в теме? — задумчиво почесал репу Лучинин.
— Ага, — усмехнулся я горько. — Один я, как последний тормоз, ни черта не знал… Даже не догадывался…
— Хм, — поглаживая Гая по длинной, сырой и немного вонючей шерсти, отрешённо произнёс Илюха. — А кино-то интересное получается.
— Ну а чё, — потирая ладони, вступился Леший. — Сами подумайте, Варьке такой отчим, как наш Геннадьевич, только на руку: полная свобода действий и никакой ответственности. И если сейчас пустить отношения предков на самотёк, зараза мелкая вконец оборзеет, а под руководством своей мамашки и вовсе тебя, Митяй, со света сживёт!
— Ага, и замаячит перед твоим носом, Добрыня, не светлое богатырское будущее, а незавидная участь Золушки: будешь ты на побегушках у мачехи и в вечном услужении её доченьки.
— Как смешно! — процедил я сквозь зубы.
— С другой стороны, — Лёха едва сдерживался, чтобы по новой не заржать. — Финал сказки все помнят? Принц-красавец, хрустальные туфельки, воздушное платье — не так уж всё и плохо, а Добрыня?
— Да пошли вы, клоуны! — под дружный гогот пацанов я и сам впервые за вечер улыбнулся, а потом поднялся с лавки и подошёл к косому подобию крыльца.
На улице окончательно стемнело. Ветер усилился, а дождь разошёлся не на шутку. Вдали то и дело мелькали молнии, а чуть погодя мощные раскаты грома сотрясали все вокруг.
— А если серьёзно, — Леший последовал моему примеру и потянувшись встал. — Надо Скворцову в тёмном уголке зажать по-хорошему и припугнуть. А там, глядишь, наша Варвара-краса и сама надоумит свою мамашку держаться от Геннадьевича подальше.
— Я против насилия — вы знаете, — Рыжий приласкал Гая, покорно свернувшегося в его ногах, а потом с хитрым прищуром взглянул на меня. — Но что касается Скворцовой, я согласен с Лёхой: хорошая взбучка этой мелкой занозе точно не повредит!
— Вы смерти моей захотели, зажиматели? — высунув руку под дождь, я позволил холодным каплям хоть на йоту остудить мой пыл. — Теперь уж батя точно любого порвёт за девчонку!
— А ты не подставляйся! — пожал плечами Лучинин.
— Скворцова, конечно, хитрая, но мы в разы хитрее! — явно что-то задумав, протянул Лёха.
— Надо место найти такое, чтоб ни камер, ни свидетелей! — шестерёнки в башке Рыжего крутились с бешеной скоростью.
— Давайте сюда её ещё притащим! — я огрызнулся в ответ.
— Зачем сюда, — масленым голосом напел Камышов. — У меня ж днюха завтра — весь дом в «Речном» в моём полном распоряжении, а там ни камер, ни стукачей, ни лишних глаз…
— Ни Скворцовой, — от души рассмеялся Илюха: мы все понимали, что затащить Варю в берлогу к Камышову — непосильная задача!
— Я, кажется, знаю, как заманить мышку в мышеловку! — от внезапно взорвавшейся в сознании идеи мурашки разбежались по коже.