А когда идешь пешком — все наоборот. Как только почувствовал, что вот она, совсем уже рядышком, цель твоего долгого маршрута, — и усталость исчезает, и ноги, кажется, начинают шагать веселее. Во всяком случае, именно так — легко и весело — шагалось Борьке по дороге, пролегшей по берегу Селигера. Да и идти куда интереснее: как-никак, а перед тобой одно из самых крупных озер европейской части СССР — это Борька даже по географии проходил. Вот только противоположный берег оказался на удивление близко. Конечно, относительно близко: пожалуй, вплавь на ту сторону Борька бы не рискнул перебираться. Но лес был виден отчетливо, можно даже разобрать, что сосновый. А Борьке представлялось, что Селигер должен быть шире.
— А он и есть шире, — сказал капитан Грант. — То, что вы видите, — это не противоположный берег озера, а остров, который находится посреди Селигера. Называется он Хачин.
— Живет кто-нибудь на этом Хачине? — поинтересовался Борька.
— Могу поручиться, что будет жить, — загадочно ответил капитан Грант.
— Отряд, подтянуться! — скомандовал Коля. — Не ударим перед коллегами лицом в грязь!
На придорожном щите было написано: «Турбаза «Чайка» желает вам приятного отдыха».
Туризм принято называть активным видом отдыха. Если это так, то на турбазе «Чайка» отдых был очень активный.
— Внимание! Внимание! — надрывался громкоговоритель за забором. — Сегодня в семнадцать ноль-ноль в нашем кинозале состоится лекция о международном положении. Затем — демонстрация художественного фильма. Приглашаем всех желающих.
«Но по-прежнему кружатся диски!» — сообщил откуда-то со стороны озера Валерий Леонтьев.
Борька оглянулся. Песня диск-жокея доносилась с водного велосипеда, на котором лениво крутил педали толстый дядя в смешной пижаме. Велосипед, подобно дискам, тоже кружился на месте. С берега Леонтьева пытались перекричать еще один не менее толстый дядя и две дамы в одинаковых розовых брюках.
— Толя! Анатолий Палыч! — наперебой выкрикивали они. — Пойдешь с нами картошку печь?
Велосипедист беспомощно разводил руками — дескать, не слышу, но звук у магнитофона почему-то не убавлял. Толстяк на берегу принял этот жест за отказ.
— Зря! — закричал он еще громче. — У нас, между прочим, еще есть! — И он убедительно пощелкал себя по горлу.
— Тоже — туристы! — Коля презрительно сплюнул под ноги. — Прибавить шаг!
Прибавили. «Чайка» давно уже осталась позади, а отряд все шел и шел по пыльной дороге. Может, это только показалось, что они уже у цели. Капитан Грант ведь не говорил, куда именно они направляются на Селигере. В Москве такой вопрос ни у кого не возникал. Озеро и озеро, пусть даже и одно из самых больших. А оно, между прочим, в длину почти на тридцать километров тянется!
— Куда мы сейчас? — не вытерпел Борька.
— Пока что в магазин за хлебом, — лаконично ответил Коля.
Отряд остался на берегу, а с Колей отправились два Бориса и два Саши — «рабсила», как выразился инструктор.
Магазин оказался обычной деревенской избой, приютившейся на
краю деревни у самой кромки воды, вплотную к пристани.
В нем были: тусклая лампочка под потолком, болотные сапоги 47-го размера, кильки в томате, скумбрия в собственном соку, глыбы спрессованной соли в бумажных мешках, сахар и рожки. Хлеба не было.
— А будет? — озабоченно поинтересовался Коля.
— Видишь, ждут. — Продавщица хмуро ткнула пальцем в сторону двери.
Только сейчас Борька обратил внимание, что кроме них в магазине никого не было. А вот рядом с магазином, на ступеньках и просто на траве, расположилось человек десять.
— Скоро будет? — продолжал допытываться Коля.
— А вон. — На сей раз палец неразговорчивой продавщицы указывал на озеро.
Примерно в полукилометре от берега медленно-медленно плыла самоходная баржа.
Борька в первый момент даже не был уверен, туда ли он смотрит, куда надо. Какое отношение баржа имеет к хлебу? Оказалось, самое непосредственное. Она заменяла здесь все привычные с детства фургоны — «Хлеб», «Молоко», «Овощи-фрукты» и даже «Мебель».