— Запомни сегодняшнее число, — сказал он Савелову. — Я предрекаю, что ты станешь пророком!
В том, что сам он уже сейчас довольно близок к пророкам, Алька не сомневался.
И снова произошла короткая, но яростная борьба умов, и идея Савелова — Лимонова восторжествовала.
Самые умные поняли ее настоящую истинность, самые мирные согласились, чтобы прекратить междоусобицу, остальные просто махнули рукой под давлением большинства…
Начальник встретил Ольгу Петровну, когда она пришла к нему, с повышенным вниманием:
— Что такое вы с ними сделали сегодня — все бегают куда-то, мечутся?
— Это такие люди, которые, Олег Семеныч, все сами с собой делают! Короче говоря, вы и я приглашены на внеочередной сбор отряда.
— Да-а? Интересно, какая же тема?
— Будет нам с вами объявлено особо.
— Нормально. — Начальник улыбнулся. — Посеешь ветер — пожнешь бурю… Когда?
— Сразу после ужина. От танцев мы решили сегодня отказаться!
— Вот даже как. Дело серьезно!
Надо ли объяснять здесь, что танцами горячо интересовался каждый житель «Маяка». И если целый отряд добровольно отказывается от этого блага ради сбора, то выражение «дело серьезно» очень мало отражает суть надвигающегося происшествия.
В «Маяке» все пионерское отрядное «начальство» было сменным. Как неделя прошла — выбирают новых. Это делалось для того, чтоб побольше ребят научилось руководить и командовать. И еще — чтоб отдельные личности как раз не учились слишком «хорошо» руководить и командовать.
Сейчас председателем во втором отряде был Грошев. Он и открыл сбор… несколько деревянным голосом:
— Первое слово по справедливости предоставляется Лимонову.
Алька встал, чувствуя, что он сейчас бледный, что голос у него будет хрипеть. Хотел откашляться, но вспомнил, как все ораторы откашливаются перед началом речи.
— Вообще-то весь отряд уже знает… Мы хотим устроить Ночь Привидений.
«Так, дожили», — подумал начальник. Он посмотрел на Ольгу Петровну. Та растерянно улыбалась.
— Олег Семеныч, мы можем рассчитывать на согласие администрации? — грозно спросил Грошев, которому было поручено произнести именно эту формулировку.
— Сначала вы нам растолкуйте, что это за зверь…
Такой поворот тоже, пожалуй, не был для них неожиданностью. Ну конечно же растолкуют! Три часа только и делают, что…
— Каждому отряду свое привидение! — выпрыгнул Алька. — Это наш девиз.
И дальше пошли те самые чудесные планы, из-за которых разгорелся первый сыр-бор. Тут же, обрастая тучей подробностей, они все складывались в следующую неописуемую картину. Ровно в двенадцать (уж можно один-то раз, Олег Семеныч!) в каждую палату каждого отряда влетает привидение. Народ как ошпаренный несется наружу. И тут его встречает танец привидений…
— Упырей и вурдалаков, — со знанием дела перечисляла Федосеева, а Осипов думал: «Во умная!»
— И все, что ли? — спросил начальник. Народ молчал. — Ну, граждане, это, извините, чепуха. Сущая скука!
— Да вы хоть так-то разрешите! — закричал Лебедев. — А то специально говорите, чтоб не разрешать!
Начальник засмеялся, но не весело.
— Ты, Денис, попал не в яблочко, но где-то очень даже около… То, что мне за Ночь Привидений может нагореть, — это, наверное, вам понятно. Вот я и думаю, что пропадать, так уж с музыкой.
— Тут музыки вот сколько! — Ветка провела по горлу большим пальцем.
— Как раз очень мало музыки… Выдумки я имею в виду. На кого они все рассчитаны, эти белые балахоны? Только на пятый отряд. Вот их вы действительно напугаете до полусмерти… А остальные справедливо подумают, что группа товарищей просто объелась белены.
— Ну, кое-кого мы тоже пуганем будь здоров!
— Ребята! Разве нам это надо?
— Нам надо, чтоб было интересно, — тихо сказал Савелов.
— О! — обрадовался начальник. — Золотые слова.
— Пророк, — досадливо бросил Алька.
— И вот что я вам предлагаю, — сказал начальник. — Вы объявляетесь инициативной группой. Походи́те по отрядам, поговорите с народишком. Я хочу, чтоб в этом участвовал весь лагерь. И не как дрожащие от страха зрители, а как вполне равноправные привидения. И девиз предлагаю такой: «Смешно до ужаса». Если дружина пойдет за вами, отгрохаем отличное представление.
— До которого часа ночи? — быстро спросил Алька.
— Ну… решим там.
— Нет! Сейчас! — Он ковал железо, пока горячо.