— Так как ты сюда попал? — переспросил Саша, когда ребята отсмеялись.
— Мама устроила, — ляпнул Борька.
— Поня-атно, — ехидно процедил Борис-командир.
Борька, конечно, и сам сообразил, что сморозил глупость, надо было придумать что-нибудь поумнее. Но какое, спрашивается, этому командиру дело? Попал и попал, его не спросил.
— Слушай, а тебе в палатке — не такой, конечно, а в походной — хоть раз приходилось ночевать? — поинтересовался Борис Нестеров.
— Естественно, — небрежно ответил Борька.
Строго между нами: не так уж это было и естественно.
На самом деле в палатке Борьке довелось спать пока что только один раз в жизни. И было это три недели назад, когда «крокодилы» устроили семейный выезд на лоно природы. «Крокодилами» с легкой Борькиной руки, а вернее сказать, с Борькиного языка, называют сотрудников из папиной лаборатории. В лаборатории — демократия, все дружат, все на «ты». Борька всех знает с детства и зовет «дядя Миша», «дядя Толя». А завлаба Геннадия Дмитриевича — дядя Гена. Всегда так называл. Но однажды, когда все они были у Борьки дома, папа вдруг услышал «дядя Гена», посмотрел на собственного начальника так, будто увидел его впервые в жизни, и сказал:
— А что, похож. И в самом деле, мужики, вылитый крокодил.
Дядя Гена потом отвел Борьку в сторону и попросил:
— Ты уж меня, старик, не зови дядей. Лучше просто Геннадий.
Борька стал его называть по имени-отчеству, но было уже поздно. Лабораторию теперь все в институте именуют «лабораторией крокодила Гены», а сотрудников ее — «крокодилами». Так и спрашивают: на овощную базу от «крокодилов» кто идет?
На берег Истры приехали восемь человек взрослых, двое детей и две собаки. «Жигуль» Геннадия Дмитриевича и «Запорожец» дяди Миши были перегружены так, что багажники у них проседали почти до земли. И все вместе — взрослые, дети, собаки и багаж — поместились в огромной иностранной палатке, скорее напоминавшей средних размеров дачу. В ней были три спальные комнаты, холл, по которому расхаживал не наклоняясь даже Борькин папа — самый высокий в лаборатории, и прихожая.
Борис Нестеров таких палаток, наверное, и не видел никогда. Но Борькин рассказ про нее на него никакого впечатления не произвел.
— Туфта это, а не палатка, — пренебрежительно махнул он рукой. — Я тебя про нормальную «серебрянку» спрашиваю.
Что такое «серебрянка», Борька не знал, и это, видимо, не сложно было прочитать по его лицу, потому что командир, не дожидаясь ответа, опять протянул свое:
— Поня-атно.
— А полосу ты бегал когда-нибудь? — спросил Витька.
Какую еще полосу? Полоса бывает бумажная, и тогда ее можно клеить, а никак не бегать. Бывает полоса неудач, в которую, кажется, Борька как раз попал. На границе бывает контрольно-следовая полоса, но она как раз затем и делается, чтобы по ней не бегали. И тут Борьку осенило: это же наколка! Как на флоте новичкам-салагам с серьезным видом предлагают принести швартовы или поднять ют, а потом выясняется, что ют — это вовсе не флаг, а часть корабля, а швартовы — канат, которым привязываются к пристани.
— Бегаю я только на длинные дистанции — пока не поймают, — ответил Борька, довольный, что на сей раз выкрутился.
— Я серьезно, — обиделся Витька.
— Поня-атно, — снова процедил Борис Нестеров. — Не видать нам «Мишек», как собственных ушей без зеркала.
И этим загадкам тоже нашлось объяснение.
Оказалось, что полоса препятствий — это вовсе даже не наколка, а такое туристское соревнование. В лагере оно проводится один раз в каждую смену. Участвовать должны все члены отряда — неважно, старые они или новые. И Борька, стало быть, команду ослабит. А победивший отряд получает специальный приз капитана Гранта — килограмм «Мишек». Вот, значит, о чем так беспокоится командир. Подумаешь! Да если на то пошло, купит ему Борька этих «Мишек» — мама «на всякий случай» дала ему с собой десять рублей.
«Не корову проигрываем», — вспомнил Борька любимую дяди-мишину присказку. Впервые он услышал ее года два назад, когда папа и Геннадий Дмитриевич почти «под сухую» разделали их с дядей Мишей в настольный хоккей, Борька тогда очень удивился: почему корову?
— Когда-то корова была самой большой ценностью, основой хозяйства, — объяснил дядя Миша. — Потерять корову значило все потерять. Потому так и говорили.
Ни у кого из Борькиных знакомых коровы не было. А вот выражение осталось. Борька и сам так часто говорил: «Не корову проигрываем».
Да и вообще, почему это из-за него отряд обязательно должен проиграть эту самую полосу препятствий? Может, наоборот, Борька им всем покажет!