— Давай на спор, — предложил он Борису, — у кого из десяти штук больше получится, чтобы целиком.
Тот только пальцем у виска покрутил.
— Проиграть боишься! — поддразнил его Борька.
Но дело оказалось не в проигрыше или выигрыше. Дома Борька чистил картошку на семью из трех человек. А точнее, двух с половиной, потому что папа всегда говорил, что мама ест, как кошка, а это даже еще меньше, чем полчеловека. Так что если на суп или борщ, то штук пять картошин; если жарить, то десяток. А в лагере сорок человек! Представляете, сколько они съедают картошки! Могли бы, между прочим, и поменьше. Борькина мама вообще говорит, что врачи рекомендуют устраивать разгрузочные дни. Ну а не хотят «разгружаться», так почему обязательно картошка? Вполне можно обойтись макаронами или вермишелью. Засыпаешь в кипяток — и никаких проблем. Это Борька — запросто.
Минут через двадцать охота соревноваться у него уже пропала, а ведро было заполнено едва на четверть. Через полчаса заныл большой палец, потом вся рука. До полного ведра было по-прежнему далеко.
— Грант Александрович, может, все же не стоило так вот сразу? — раздался за тонкой дощатой стенкой голос инструктора Коли. — Парень ведь новенький, порядков наших не знает.
Борька прислушался — несложно было догадаться, что речь идет о нем.
— А ты думаешь, ему «на новенького» жить легче будет? — ответил капитан Грант. — Нет уж, пусть сразу привыкает.
Значит, это он из педагогических соображений Борьку на кухню отправил. И не наказывал, а вроде как опекал. На фиг Борьке сдалась такая опека! Между прочим, педагогика говорит, что дети в каникулы должны отдыхать, а не картошку чистить.
— Ты чего застыл? — окликнул Борьку Борис. — Работай давай, до тренировки на полосе два часа осталось. Хотя, — он недовольно махнул рукой с ножом, — с тобой все равно проиграем.
— Ну, так и идите без меня, — обиделся Борька.
— И пошли бы, только капитан Грант не разрешит.
Понятно. Тоже, значит, чтобы Борька сразу стал «стареньким».
Но, между прочим, неизвестно, кто там и что проиграет на этой загадочной полосе, а картошки Борька в итоге начистил ничуть не меньше, чем Борис. Вот так-то.
4. А ЧТО У ВАС, РЕБЯТА, В РЮКЗАКАХ?
Все сорок человек стоят, выстроившись квадратом. Посередине — инструктор Коля с мегафоном в руках. В ногах у каждого лежит рюкзак. Пока пустой. А рядом — вещи, которые в нем необходимо разместить. Спальный мешок, одежда, сменная обувь, пакеты с крупами и мукой, банки с тушенкой, буханки хлеба, котелки и штыри от палаток… Занятия по укладке. Была такая старая загадка про то, как переправить на другой берег в одной лодке волка, козу и капусту… Вот и здесь нечто похожее.
— Внимание, — говорит Коля в мегафон, — напоминаю принцип укладки. На спину — самое мягкое. В середину — самое тяжелое, затем — самое хрупкое.
В арифметике есть такое правило: от перемены мест слагаемых сумма не меняется. Но в лагере капитана Гранта, как видно, арифметика не в почете. Ну, допустим, с мягким понятно. Но от того, пойдет ли вниз свитер, а наверх — пакет с мукой или, наоборот, вниз — мука, а наверх — свитер, рюкзак все равно ни легче, ни тяжелее не станет.
— Начали! — командует Коля.
Самое мягкое — это, естественно, спальный мешок. Он и должен ложиться на спину. Но у Борьки почему-то спальник становится комом и занимает весь рюкзак, да еще и край наружу торчит. Борька наваливается на рюкзак всем телом, вминает в него край спальника, запихивает ботинки и свитер. Пакет с мукой не выдерживает перегрузки и лопается. Нужно было, оказывается, засунуть его в целлофановый мешочек, тогда не страшно. А сейчас все содержимое пакета высыпается в рюкзак. Свитер, ботинки, спальник — все белое.
Борька во втором отряде оказался самым длинным и поэтому стоит на левом фланге. А рядом с ним — Оля, самая маленькая по росту в первом отряде. У нее необычная фамилия — Озерная. Оля уже все уложила и затянула шнурок. Рюкзак — как на картинке. Девчонки вообще большие аккуратистки. А сам Борька — человек не очень аккуратный. Он и тетрадок не любит, исписанных ровным, красивым почерком без помарок, хотя сдувать из таких тетрадок, конечно, удобнее, чем, скажем, у соседа по парте Тольки Гладышева, который сам не всегда понимает, что у него написано. И вообще, аккуратизм Борьку раздражает. Но смотреть, как Оля четко и сноровисто укладывала рюкзак, — одно удовольствие. Может быть, потому, что Борьке приятно смотреть и на саму Олю.
Раньше Борька на девчонок вообще особого внимания не обращал. Если бы они все были такие, как у них в доме Ирка из тридцать седьмой квартиры, то другое дело. Она и в прятки лучше всех ребят играла — ни за что не найдешь, и на пруд за троллейбусным парком с начала мая с ними купаться бегала, и таблички «С собаками не ходить», которые Анна Марковна понатыкала во дворе, вечером вместе с Борькой и еще одним парнем сдирала — не побоялась. А в классе девчонки только шушукаются да хихикают. И нарочно визжат, когда на перемене к ним близко подойдешь, даже если ты вовсе и не собирался их трогать. А когда у них дни рождения, обязательно устраивают танцы. Как будто без этого нельзя обойтись!