Подбежал капитан Грант:
— За грубую игру… — Тут он вдруг посмотрел Борьке на ноги. — Та-ак, почему в ботинках?
Все одно к одному. Теперь уже точно посчитают, что Борька вышел играть в футбол не в кедах, а в туристских ботинках, чтобы подшибить Нестерова. А когда ему, спрашивается, было их переобувать? После перехода — за дровами, потом обед, потом котел чистил.
— Грант Александрович, он ненарочно! Я сам ногу подставил, а он в мяч играл.
Это Борис. Вот уж чего Борька никак не ожидал. Оказывается, не такой уж он формалист. Все-таки высказался в Борькину защиту. Хотя по-прежнему корчится на земле. Борька по себе знает, каким болезненным бывает удар в косточку.
— Командир, ты как?
Кажется, он за все время в первый раз произнес слово «командир» без иронии.
— До свадьбы заживет, — подбодрил Бориса капитан Грант.
— Главное, чтобы до завтра, — простонал тот. — Переход же…
Действительно, как он будет на маршруте?
Капитан Грант ограничился удалением Борьки с поля.
— Грубость умышленной не считаю, — сказал он. — Но, во-первых, в такой обуви все равно играть не положено, а главное, Борис выбыл из игры и заменить его некем. А игроков в командах должно быть поровну. По справедливости.
Капитан Грант вообще любит это слово — справедливость.
— Ты не огорчайся, Борька, — сказала Маринка.
«Интересно, — подумал Борька, — кого из нас двоих она имеет в виду? Может, обоих? Но тогда нужно было сказать:
«Не огорчайтесь, Борьки!»
А Борис Нестеров думал совсем о другом.
— Все-таки ты сачок, — сказал он Борьке, глядя на котел, сверкавший чистотой у Маринки в руках. — Дать тебе, что ли, еще один наряд?
8. ПОМНИШЬ, ТОВАРИЩ…
Что такое один час? Иногда кажется, что это очень мало. «Подумаешь, — говорит Борька маме, — всего-то часок провалялся на диване, а тут сразу: целый день лежишь»!
Или когда гуляешь. Кажется, только вышел во двор, а тебе уже кричат: «Целый час уже гуляешь. Пора за уроки».
Ну а ребята из второго отряда за час успели свернуть весь лагерь, уложить рюкзаки (теперь спальный мешок у Борьки уже как будто сам залезает на положенное ему место, оставляя свободное пространство для других вещей). Дежурные сварили рисовую кашу на сгущенке и какао. И не только сварили, но и почистили котел. А уж миску и кружку каждому свои вымыть — это вообще дело секундное. Рядом с кострищем Сашка еще вчера выкопал яму, аккуратно срезав верхний слой дерна. В эту яму отправились все пустые консервные банки, предварительно обожженные на костре. Сегодня дерн положили обратно, и ямы как не бывало. Сам костер, тщательно залитый водой, — единственный след пребывания отряда на поляне. Точнее, будет единственный. Пока еще примята трава там, где стояли палатки, но через день-два она поднимется.
— Молодцы, ребята, — сказал капитан Грант.
Приятно слышать.
Подъем был в шесть (если бы Борькиной маме сказали, что сын способен подняться в такую рань, она бы просто не поверила), а ровно в семь все с рюкзаками на спинах уже были готовы двигаться дальше.
Капитан Грант вывел отряд к излучине речки — к тому самому месту, где Маринка Мыльникова вчера ловила Борькин котел. Переправа.
«Интересно, как? — подумал Борька. — Насколько я понимаю, второй взрослый по гимнастике тут не у всех. У меня, во всяком случае, его нет».
— Давай, — капитан Грант хлопнул инструктора Колю по плечу, — не посрами старую гвардию.
Коля не посрамил — прошел. Правда, рюкзак его, не уступающий по размерам рюкзаку самого капитана Гранта, остался на этом берегу.
— В кармане, Грант Александрович! — непонятно крикнул Коля.
Но капитан Грант понял. Из бокового кармана Колиного рюкзака он вытащил моток толстой веревки, разложил его кольцами и, оставив один конец у себя в руках, перебросил веревку Коле. Тот, в свою очередь, отмерив примерно половину, завел веревку себе на плечи, а второй конец кинул обратно капитану Гранту. Смысл этих манипуляций Борька понял, только когда капитан Грант связан веревку в узел за стволом здоровой сосны. Над поваленным деревом образовались крепкие веревочные перила.
— Не сомневаюсь, что вы пройдете и так, — сказал капитан Грант, — но на всякий случай, для подстраховки…
По Борькиным подсчетам, этот «всякий случай» в итоге пригодился каждому. Коле пришлось изрядно попотеть, удерживая ребят на перилах. На том берегу остался только капитан Грант и два рюкзака — его и Колин. Капитан Грант отвязал веревку, прикрутил к ней рюкзак, опять связал концы.
— Поехали!